Блоги

Спешим на выставку

Мы рады, что фотовыставка «Дорогами «Воспоминаний». Цветаевские места Италии» в областной библиотеке им. Торайгырова привлекает всё больше посетителей! Значит, всё больше горожан узнают об Анастасии Ивановне Цветаевой и главной книге её жизни, всё больше появляется потенциальных читателей «Воспоминаний». Вчера на выставке побывали ученики павлодарской СШ-43, давняя дружба с которой связывает наш музей Анастасии Цветаевой.

Их сопровождали педагоги и библиотекарь Татьяна Юрьевна Шувалова, наш незаменимый помощник в работе со школьниками, руководитель кружка юных журналистов.

Экскурсию школьникам провела автор выставки Татьяна Алексенко. Ребята слушали с большим вниманием и задавали автору интересные вопросы.

А до этого выставку посетили члены литературного клуба библиотеки Славянского центра и старожилы города:

Выставка будет работать ещё неделю, а 27 марта состоится её закрытие, на котором посетители смогут увидеть снимки Т. Алексенко, не вошедшие в экспозицию:

 

«Поэты не говорят зря»

Какие сюрпризы преподносит нам интернет! На днях по электронной почте в адрес музея пришло письмо от Всеволода Михайловича Кузнецова, который общался с Анастасией Ивановной Цветаевой в последние годы её жизни. К сожалению, его воспоминания не вошли в книгу об А.И. Цветаевой «Последний луч Серебряного века», поэтому мы не знали об этих встречах.  А ведь каждое такое воспоминание, каждое свидетельство очень дорого! В.М. Кузнецов написал большой очерк о встречах с писательницей, фрагмент которого могут прочесть посетители нашего сайта. Но вначале – письмо:

ДЕНЬ ДОБРЫЙ, УВАЖАЕМАЯ ОЛЬГА НИКОЛАЕВНА! С УДОВОЛЬСТВИЕМ УЗНАЛ О МУЗЕЕ АНАСТАСИИ ИВАНОВНЫ В ВАШЕМ ГОРОДЕ. ПОСЫЛАЮ МАТЕРИАЛ О ВСТРЕЧАХ С ЭТИМ ПРЕКРАСНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ. В СВОЁ ВРЕМЯ, БУДУЧИ ГЕОЛОГОМ, Я РАБОТАЛ В МОСКОВСКОМ ТРЕСТЕ «МОСГЕОЛНЕРУД», В ЧАСТНОСТИ, В РАЙОНЕ ГОРОДА АРАЛЬСКА И ЕЛАБУГИ. ТОГДА, В 1953 ГОДУ Я ПОСЕТИЛ КЛАДБИЩЕ, ГДЕ ТОЧНО ЗАПОМНИЛ МЕСТО ЗАХОРОНЕНИЯ М.И. ЦВЕТАЕВОЙ… А НАШ ТРЕСТ, В ТЕХ ЖЕ 50-Х, ПРОВОДИЛ РАБОТЫ И В САМОМ ПАВЛОДАРЕ. РАБОТАЛА МОЯ МАМА ВАСИЛЬЕВА ЛЮДМИЛА НИКОЛАЕВНА, ИНЖЕНЕР-ХИМИК. В 1969 ГОДУ  Я ПРОВОДИЛ ИНЖЕНЕРНО-ГЕОЛОГИЧЕСКИЕ ИЗЫСКАНИЯ В АЛМА-АТЕ: ПОД ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ «АЛМА-АТА 1» И ТЕЛЕВИЗИОННЫЙ КОМПЛЕКС НА ГОРЕ КОК-ТЮБЕ.ВСЕГО ВАМ ДОБРОГО! С УВАЖЕНИЕМ, КУЗНЕЦОВ ВСЕВОЛОД МИХАЙЛОВИЧ.

 ВОТ УЖЕ  ПОЧТИ 10 ЛЕТ Я РУКОВОЖУ  МЕЖДУНАРОДНЫМ ЛИТЕРАТУРНЫМ ОБЪЕДИНЕНИЕМ «ЛАДОГА»  ИМЕНИ ЮРИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ПЕТРОВА, СОЗДАВШЕГО ЕГО В 1996 ГОДУ. ЭТО – В ПОДМОСКОВНОЙ ЛОБНЕ. В СВОЁ ВРЕМЯ Я РАБОТАЛ В СОВЕТСКО-БОЛГАРСКОМ ЖУРНАЛЕ «ДРУЖБА» (ИЗД-ВО «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ») И ПРИОБЩИЛ СВОИХ «ЛАДОЖЦЕВ» К БОЛГАРСКОЙ ТЕМАТИКЕ. МЫ ВЫПУСТИЛИ 2 КНИЖКИ ПЕРЕВОДОВ: «ПЛЕВЕНСКИЕ МОТИВЫ» И «ВАРНЕНСКИЕ МОТИВЫ». ГОТОВИМ ТРЕТЬЮ. ОБМЕНИВАЛИСЬ ДЕЛЕГАЦИЯМИ. НАШ САЙТ:  Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Всеволод Кузнецов

                                            «Да святится имя твоё!»

                                               (фрагмент очерка)

«Поэты не говорят зря»
А.И. Цветаева. «Воспоминания»

1. Воскресшая

17 января 2006 года. Я – в центре Москвы, в Большом Златоустинском переулке. Так уж получилось, что сюда привели дела – в доме №7 я приспособился (на самообслуживании) делать ксерокопии. Напротив – четырехэтажный дом под номером «6», давней постройки. Это дом Стахеевых. То, что здесь в начале прошлого века проживала будущая моя крестная Ольга Петровна Смирнова, жена деда, по материнской линии, Васильева Николая Павловича, я узнал сравнительно недавно, хотя лично был знаком и не раз встречался с потомком славного купеческого рода Иваном Дмитриевичем Стахеевым и его супругой Ириной Васильевной Тучиной, – нашими друзьями. Известно, что Стахеевы, в прошлом, были тесно связаны с Елабугой  и внесли значительный вклад в благоустройство города и быт его обитателей, широко занимаясь благотворительностью. А где Елабуга – там и воспоминания. Тем более, что сегодня день особый. – Ровно 15 лет тому назад, 17 января 1991 года, я впервые встретился с Анастасией Ивановной Цветаевой, – встретился, чтобы никогда не разлучаться с этим милым, дорогим сердцу, именем…

… Август 1953 года. Я, четырнадцатилетний мальчишка, возвращаюсь из первой в своей жизни геологической экспедиции, которой руководит друг нашей семьи, внук гражданского губернатора столицы и родственник Льва Николаевича Толстого – Степан Васильевич Перфильев. (Супруга Василия Степановича Перфильева – Прасковья Федоровна – урожденная Толстая). И, как выяснится позже, моя родня, через князей Одоевских, потомственных почетных граждан Шишовых и Елагиных, с Перфильевыми – в свойском родстве…
За лето, в деревне Поспелово, где находилась база экспедиции, я обрел друзей, научился ездить на лошадях и падать с машины, познал цену кусочку хлеба – уже в мирное время, и узнал, что Берия – враг народа, а сберкасса в городе Елабуге по-татарски называется «элемтэконторасэАлабуга» (пишу на слух, по памяти).
Почему сберкасса? – Да потому, что наш экспедиционный газик как раз останавливался возле этого здания.
И еще я узнал, что вон за той кирпичной аркой находится кладбище… О Марине Ивановне, похоже, до этого я и не слыхал…
Помнится, что к её могиле шли куда-то  вглубь, чуть ли не к концу кладбища, и сейчас такое ощущение, что на могиле я всё же побывал…
Лето проскочило, как всегда, быстро и, наполненный впечатлениями, я уезжал в Москву, к началу школьных занятий.

… Прошло более полувека со времени моего пребывания в Елабуге. Конечно же, мечтаю когда-нибудь вернутся в те памятные места и творчески осмыслить прожитое… А пока – стихотворение, написанное в июле 2004 года и посвященное светлой памяти друзей-геологов, Степану Васильевичу и Зое Георгиевне Перфильевым, которые нашли свое упокоение, как и многие представители славного рода Цветаевых, на Ваганьковском кладбище:

Елабуга, Елабуга,
– знакомые места,
Висит над Камой радуга –
Подобием моста.

Вблизи – село Поспелово
И Моченька-река…
Здесь столько камня белого,
Что хватит на века…

Входил шагами робкими
В Божественный наш труд,–
(А трудности – за скобками, –
Геологи – поймут)…

И, может, где-то, исподволь, –
Рука рвалась к перу…
Елабуга – как исповедь, –
Где весь ты – на яру…

… Весна 1966 года. Таруса. Мы с супругой впервые приехали в эти заповедные места. И, к нашему обоюдному удовольствию, познакомились с журналистом и краеведом, человеком, до самозабвения влюбленным в родной край, Иваном Яковлевичем Бодровым. Позже, уже в Москве, я обнаружил у себя его книгу «Приокские дали» с предисловием Константина Георгиевича Паустовского, сказавшего восторженные слова в адрес нашего добровольного экскурсовода. В свою очередь, Иван Яковлевич с теплотой отзывался о знаменитом писателе и своем земляке, также безгранично влюбленным в приокские дали и, особенно, – в загадочный Ильинский омут. Он сделался нашим попутчиком, рассказчиком и «показчиком». А среди тарусских достопримечательностей особое внимание обратил на деревянный домик, подлежащий сносу, – домик, связанный с судьбой Цветаевых. Он уже стоял без окон, без дверей, но все ещё держал свою душу нараспашку, принимая последних посетителей.

Мой город ломают…
Но как сохранить
Эту хрупкую вечность?
Кого убедить?
Кого удивить
одинокою речью? –
По домам наших предков
стреляют картечью…

…Помню, как, постояв немного у входа, поднялся по скрипучей лестнице на чердак, где, по словам Бодрова, любила коротать вечера Марина Цветаева. На одной из досок потолка я увидел нечто похожее на строки, написанные карандашом, и уже изрядно выцветшие. Иван Яковлевич посетовал на то, что любые материалы в защиту дома – в печать не пропускаются. Да я и сам вскоре смог в этом убедиться. Сохранилось письмо из редакции калужской областной газеты «Знамя», от 13 апреля 1966 года, следующего содержания: «Уважаемый Всеволод Михайлович! Опубликовать в «Знамени» заметку, озаглавленную Вами «Здравствуй Таруса!», редакция, к сожалению, не имеет возможности. Литературный сотрудник О. Дидоренко».– Это ответ на мой «крик души» о спасении памятника истории, культуры, литературы…
Сорок лет прошло с той весенней поры, но впечатления – неизгладимы. И остался еще за мной должок: в местной картинной галерее я познакомился с её директором Борисом Прохоровичем Аксёновым и, находясь в состоянии эмоционального возбуждения – от увиденного и пережитого – пообещал подарить музею одну из работ моего деда, потомственного художника, Павла Павловича Кузнецова, имя которого ему было известно. Надеюсь, что мне всё же удастся исполнить свое обещание…
Бережно храню книжечку «Таруса», написанную И.Я. Бодровым, и подаренную нам с супругой, с необычной надписью: «Особый пропуск. Дан сий Нине и Севе на право входа в святая святых русской природы Ильинский омут (прозрачный и чертов). Без завязывания глаз и приведения к присяге. Основание: еле заметная любовь к Оке, Тарусе, природе. Хранитель Ильинского омута И. Бодров. 3.4.66г.».
В ноябре 2002 года я послал Ивану Яковлевичу письмо: «г. Таруса. И.Я. Бодрову». – В надежде, что оно найдет своего адресата. К сожалению, ответа я не получил. В писательской библиотеке мне сообщили, что он жив, но побаливает…

1990 год. Позади многочисленные экспедиции, учеба на геологическом факультете и факультете журналистики Московского университета, работа корреспондентом газеты «Дружба» в Университете дружбы народов имени Патриса Лумумбы (теперь Российский университет дружбы народов) и преподавание будущим журналистам-международникам и, наконец (после многолетнего сотрудничества), штатная должность в советско-болгарском журнале «Дружба», с 1991 года – «Россияне», где я заведую отделом литературы и искусства. Специфика творческой работы обязывает находиться, по возможности, в фарватере современных литературных течений. И мне приходится чаще бывать в библиотеках, книжных магазинах и развалах. И вот однажды, на одном из таких книжных развалов, я обнаружил «ВОСПОМИНАНИЯ» Цветаевой Анастасии Ивановны, и понял: «А ведь не случайно судьба вела меня с детства по местам, так или иначе связанным с этим семейством!».
На первой же странице, которая мне попалась, прочитал: «Поворот дороги, мостик, кусты высокие – ива, низкие – ежевика. Влево (лицом к Оке) – Таруса, вправо – отлогий холм, где за березами-тополями не видно – наш дом. Впереди – Ока.
Я стою, и мои четырнадцать (а пятнадцать – уже куковали? нет? Был уж не апрель месяц, май?) – иволгой заливались в лесу»
Так входила в мою жизнь своими воспоминаниями еще одна Цветаева – Анастасия Ивановна… Это был праздник. Читал я с упоением, порою откладывая на неопределенное время, чтобы растянуть удовольствие и осмыслить, по-настоящему вникнуть в имена и названия мест, – особенно московские, с которыми была, в той или иной степени, связана жизнь и моей

многочисленной родни.

Чуть позже на книге «Воспоминаний» появится теплая надпись: «Милому Всеволоду Михайловичу Кузнецову – историю семьи Цветаевых, жившей в очень старой России. С пожеланием прочного семейного счастья и любимой работы. Анастасия Цветаева, на 97 году. 17.1.91.».
Желание встретиться с автором пришло как-то само собою. Набравшись смелости, позвонил, благо справочник членов Союза писателей был под рукой.
Мягкий доброжелательный голос сразу же расположил к себе, подал надежду на встречу. Но встречаться я не спешил – надо было внутренне подготовить себя. И вот этот день настал. День 17 января 1991 года (Анастасия Ивановна считала эту дату – Собор 70-ти апостолов – счастливой, как для себя, так и для героини своего романа «Аmor»).
12 часов дня. Медленно, чтобы не разорвалось от волнения сердце, поднимаюсь на третий этаж дома по Большой Спасской улице (когда-то я ходил по ней, в «суровые времена», в ломбард, находящийся чуть поодаль). Звоню. Дверь открывает сама Анастасия Ивановна и любезно предлагает раздеться и пройти в кухню, откуда доносится соблазнительный запах пирожков, – попить  чайку.
Первое, что мне бросилось в глаза, – удивительное сходство хозяйки с моей бабушкой, Верой Владимировной Кузнецовой, урожденной Усковой: и чертами лица, и фигуркой, и удивительным свойством располагать к себе…
За столом, на диване, двое молодых людей: Александр Ковальджи и Лилия Газизова, из Казани, позднее – выпускница Литературного института имени А.М. Горького и автор нашего журнала «Россияне». Талантливую поэтессу напутствовали Анастасия Ивановна Цветаева и Евгения Филипповна Кунина. Совсем недавно, в «Литературной газете», от 6.12.2005 года, сообщалось, что в Казани, в Татарском книжном издательстве, вышла антология русской поэзии Казани, под названием: «Как время катится в Казани золотое». Составитель – Л.Газизова…
… Откровенно говоря, я заранее не готовил ни речей, ни вопросов, и поначалу, слегка растерялся, смутился, но увидав на стенах календари с изображением кошек, невольно воскликнул: «Ух, какая прелесть!».

– Вы любите кошечек? – спросила вкрадчиво Анастасия Ивановна.
– Обожаю! – искренне ответил я.
– Ну, тогда нам есть о чём с Вами поговорить – лукаво заметила она. – А сейчас, попейте-ка чайку, – вот тут всё на столе.

Я тоже извлек из сумки какую-то снедь и положил на тарелочку.

– А Вы знаете, Всеволод Михайлович, продолжая «кошачью» тему, заговорила Анастасия Ивановна, – архиепископ Саратовский и Волгоградский Пимен также очень любит кошечек. Я ему недавно послала свою книжку «Моя Сибирь» – там много есть о них…

Забегая вперед скажу, что такая книжечка имеется и у меня, с дарственной автора: «Всеволоду Михайловичу Кузнецову на добрую память о Моей Сибири… С добрыми пожеланиями. Анастасия Цветаева. 97 лет. 24.1.92г.».
После чаепития мы прошли в комнату, служащую и гостиной, и рабочим кабинетом хозяйки – в её святая святых, в её – обитель.
Портреты, портреты, портреты – лица близких, дорогих сердцу людей, многие – легко узнаваемы. Конечно, я бы с превеликим удовольствием внимательно всё оглядел и расспросил хозяюшку, но сердце подсказало иную форму поведения, – по возможности никакого профессионального любопытства – в гости пришел не журналист, а просто человек, коренной московский житель (по документам – в 10-м поколении), пришёл, чтобы слегка прикоснуться к «живому прошлому», связать воедино время – в котором, где-то неподалеку с Цветаевыми жила и его родня, и пути их, – я это знаю, – пересекались. Славная Анастасия Ивановна усадила меня в старенькое кресло, а сама подошла к балкону и приоткрыла дверь: «Вы не боитесь холода?»

– Что Вы, – ответил я бодро. – Я – человек закалённый…
– А я вот уже 24 года езжу в Эстонию, в Пюхтицкий монастырь, и окунаюсь в холодный источник. Не знаю, как сейчас, – сумеет ли президент договориться с эстонскими властями…

И затем она рассказала мне историю монастыря…
А на балконе ворковали голуби, которые хорошо знали свою кормилицу. Анастасия Ивановна отламывала кусочки хлеба и, мурлыча какую-то песенку, кидала их птицам: «Гули, гули, гули!». Затем она подошла к столу и присела рядышком со мной, внимательно вглядываясь в моё лицо и прислушиваясь к словам…

Во время беседы с Анастасией Ивановной меня беспокоило лишь одно обстоятельство, – что я слишком засиделся, для первого раза, и не пора ли, и честь знать. И я сказал ей об этом. Но моя милая собеседница тут же возразила: «Ведь, Вы же заняты, Всеволод Михайлович, – наверное у Вас в редакции много работы, да и семейные обязанности… Когда мы теперь увидимся…».

… Перед моим уходом Анастасия Ивановна достала, видавшую виды, маленькую записную книжечку, попросила у меня ручку, и записала мои координаты. Я и по сей день храню эту металлическую, витую, необычной формы ручку. И, как мне показалось, взяла она её у меня не потому, что не было своей. А лишь для того, чтобы передать другому всю теплоту своего сердца, своей души. Она сама открыла мне дверь, перекрестив на прощанье, и пожелав успехов.
Я не помню, как добрался до редакции. Ещё и ещё раз вспоминал мельчайшие детали нашего разговора (наверное, вот так попадают под колеса транспорта), и всё больше утверждался в том, что наша встреча была, как бы, предопределена Свыше – ведь, неспроста же были: и Казань, и Елабуга, и Таруса… Думал ли я тогда, гадал ли? – Конечно же, нет…
Я почти бежал, торопясь к коллегам по работе, – не терпелось сообщить им, что Анастасия Ивановна с удовольствием предоставит в наше распоряжение очерки и рассказы. Забегая вперед, скажу, что благодаря нашему творческому содружеству, на страницах журнала «Россияне», бывшего советско-болгарского журнала «Дружба», где я теперь заведовал отделом литературы и искусства, появились уникальные материалы, связанные с именами Анастасии и Марины Цветаевых, с именами их друзей, которым мы охотно предоставили свои страницы. А литературный секретарь, редактор и друг Анастасии Ивановны Станислав Артурович Айдинян стал и нашим другом и постоянным автором журнала.

… Через три дня после своего первого визита я отправил Анастасии Ивановне письмо, в котором делился своими чувствами: «… всё ещё нахожусь под впечатлением встречи с Вами. Спасибо Вам! До этого я восхищался двумя женщинами – М.С. Шагинян и моей тетушкой, Наталией Павловной, которая очень много пережила – раннюю смерть мужа и двоих сыновей. Но до последних дней, будучи прикованной к постели, читала «Московские новости», на английском, со словариком. Было ей 86 лет.
И вот теперь встреча с Вами… Оказалось, что и для меня тоже, число 17 – счастливое – я был Вашим гостем. А когда вышел на улицу, то заметил, что света стало больше и воздуха. В этот день написал три стихотворения. Одно из них (verslibre) посвящаю Вам. –

Одни замыкаются в себе,
чтобы спасти свою душу.
Другие спешат в Храм Божий,
чтобы очистить её от грехов.
А я пришёл к Вам –
Воскресшей
и Воскрешающей
души людские,
заблудших…

Да хранит Вас Господь!»

--------------------------------------------------------------

Заканчивается большой очерк В.М. Кузнецова такими словами: «…Всё начиналось тогда, 17 января 1991 года, с «милых кошечек»… Нет, пожалуй, все начиналось в незапамятные времена – по воле Провидения».

И как ни волей Провидения назвать тот факт, что письмо Всеволода Михайловича мы получили 15 марта – именно в тот день, когда забрали из типографии новую книгу, изданную музеем Анастасии Цветаевой, под названием «Цветаевские кошки»!

 

отзыв о книге

Блестящий Юрий Поминов

 

          Прочитана и перевёрнута последняя страница третьего,  дополненного издания книги «Блёстки» Почётного журналиста, писателя и публициста Юрия Дмитриевича Поминова. И первое, что хочется воскликнуть: «Поминова нельзя читать на ночь!» Почему? Да потому что!..

 Отдельные его миниатюры настолько «миниатюрны», что, незаметно «нанизывая» их одну на другую, вы рискуете оторвать свой взор от поминовского узора только ближе к утру. И хорошо, что вам в этот день некуда спешить: отоспитесь днём!

Или, зацепившись за знакомое слово, начинаете невольно сравнивать своё, недавно «выродившееся» детище, с тем, что прочёл у мэтра… Слово «мат», например, в «Как отец заговорил». И снова – бессонная ночь обеспечена… Да, велика сила русского мата! Если не только в Украине, но и в Сибири дети, не желающие  долго разговаривать, неожиданно ошарашивают родителей «певучей» русской речью. И это служит отправным толчком их речевому развитию.

Или слово «солнце» в зарисовке «Ощущение гармонии», которая приходит почему-то на просёлочных дорогах и только весной и летом (мои «Тринадцать километров»).

Или «Маска»… Здесь на мучительный вопрос автора: «Интересно было бы посмотреть – снимает ли она эту маску дома?» - героиня моей «Маски» ответила бы «нет»: «…Надела маску, не снимай! Носи её в гостях и дома…».

А ещё начинаешь вступать в диалог с автором, после его вопроса: «Что это ты искривалась, как середа на пятницу?». Доказывая, что слышала эту фразу с самого детства, когда мама была чем-то недовольна. Но произносилась она только в тесном семейном кругу и в общество не выносилась.

Или богатая фантазия начинает усиленно предлагать всевозможные ответы на вопрос в «Трансформации»: «Интересно, что говорил после своим подчинённым бригадир?», - и начинаешь смеяться. А если сюда присовокупить «Я тут сидел!» или «Надоел!», гомерический смех обеспечен. … Какой уж тут сон!

Столкнувшись же с заголовком «Так это было» уже конкретно теряешь сон, мучаясь то ли от радости, то ли от тревоги: ведь твоя недавно «испечённая» книга близка по названию («Всё это было…»). Успокаиваешься далеко за полночь: «Так у Поминова одна эта глава больше, чем твоя книга…», - и спокойно засыпаешь.

Нельзя Поминова читать на ночь! Ну нельзя! Слишком много находишь соответствий в жизни, казалось бы, его одному конкретно обозначанному герою. Как, например, в «Одну реку вошедший дважды». Уж какой сон после его слов: «Словом, голыми руками такого не взять – широко образован. Во всех смыслах подкован, любому оратору фору даст. Правда, члены бюро опять загрустили: иные из его заседаний стали превращаться в откровения…, напоминающие театр одного актёра…».

Или зарисовка «Поручение». Мучайся теперь… Когда из всех лидеров российских демократов твои познания остановились только на Владимире Жириновском. Здесь уже срабатывает чисто женское любопытство: «Он-не он?»…

А то вдруг начинаешь «пробовать на зуб» «Родимые пятна происхождения»: «…бывает, ни среда, ни образование…не могут изменить коренных свойств человеческой натуры…, про которых у нас говорили: да она такая – от семерых отбрехалась!» или, как удары кнута - выведенная «Психология очереди». И получается, как не крути, прав маэстро!

Юрий Поминов раскрывает вдумчивому читателю много «Секретов». И снова в ночной тиши, под стук неустанного будильника, мысли бабочками порхают в воспоминаниях, сравнениях, анализе прожитого… Удивительным образом переплетаются невидимые человеческие нити: живём в разных ипостасях, в разных «весовых» категориях, на разных, кажется, «планетах», а «Блёстки» разноплановых событий, как кольцо Юпитера, притягиваются к личности автора. И он уже – центр, сумевший «увидеть, услышать, отправить» дальше: нам с вами. И лишают сна «Родственные души», «Зависть», «Вася, шо ты наробыв?!», «Не тебе плачу!», «Секрет успеха», «Поэт – как путевой обходчик», «Стабилизация», «Это мы!» и другие.

И бальзамом на душу проливается глава «Встречи с чудом». Как колыбельные песни звучат «Мелодия дождя»,  «Сила жизни», «Очищение»:

- Такое случается, наверное, с каждым. 

И невольно остаётся в тайниках памяти,

Чтобы отозваться тихой радостью

Или щемящей грустью.

И делает нас добрее к людям,

Лучше и чище…

 

Людмила Коняхина, член Союза журналистов Казахстана

 

 

 

«Цветаевские кошки»

Ура-ура! Вышла в свет наша новая книжка!

Каждый, кто хоть немного знаком с творчеством и биографией замечательной русской писательницы Анастасии Ивановны Цветаевой, знает, насколько она любила животных, по особому трепетно относилась к ним. Животным посвящена целая книга рассказов А. Цветаевой «Непостижимые», вышедшая в Москве в 1992 году и давно ставшая библиографической редкостью. В павлодарском Цветаевском музее хранится немало фотографий, где Анастасия Ивановна и члены её семьи запечатлены с любимыми ими кошками и собаками. И вот родилась мысль – собрать, насколько это возможно, все фотографии Цветаевых-Трухачёвых с кошками, дополнить их рассказами А.И. Цветаевой и отрывками из других произведений. И выстроить всё это в хронологическом порядке, чтобы читатель смог проследить биографию писательницы.

В книгу вошли рассказы А. Цветаевой «Драгоценный кот», «Кот Вася», «Катус» (неоконченный, рукопись хранится в Павлодаре), «Цапа, Вася и Том-Том», «Рассказ о коте»; многочисленные отрывки из «Воспоминаний», романа «Amor», повести «Моя Сибирь» и других произведений.

Немало труда вложили в этот проект сотрудники музея Анастасии Цветаевой! Всем спасибо за энтузиазм, неравнодушие и вдохновение!

Предисловие к книге-альбому написала О.А. Трухачёва.

Мы очень благодарны Ольге Андреевне за то, что она, как наследница авторских прав на произведения А.И. Цветаевой, дала нам разрешение на их публикацию; предоставила много уникальных фотографий из семейного архива; оказала материальную помощь в издании книги.

Спасибо Ольге Андреевне и за предоставление современных семейных снимков, доказывающих, что потомки Анастасии Ивановны, как и она сама, «безумно любят животных»…

 

Музей Анастасии Цветаевой выражает благодарность коллегам – мемориальному Дому-музею Марины Цветаевой в Болшеве и литературно-художественному музею Марины и Анастасии Цветаевых в Александрове за предоставление ряда редких фотографий. Мы благодарны друзьям музея Станиславу Айдиняну, Ирине Карташевской, Эльвире Калашниковой за помощь в составлении книги-альбома!

Мы благодарны типографии ИП «Сытин А.А.» за оперативную и качественную работу, а дизайнеру Юлии Лаптевой – за творческое и неравнодушное отношение к этому проекту!

Начинается текст книги с первых упоминаний о кошках из книги «Воспоминания», а завершается сборник «блоком памяти» –  это отзывы юных читателей о рассказах А. Цветаевой о животных и детские рисунки, стихи о кошках павлодарских поэтесс Е. Игнатовской и Л. Бевз, песни Г. Чистяковой и Г. Юнеман, а также фотографии членов Славянского центра с кошками. Мы тоже любим животных и продолжаем Цветаевские традиции!

Хочется верить, что будущие читатели книги-альбома заинтересуются этим проектом, смогут проследить биографию писательницы, открыть для себя характер, привязанности, жизненные приоритеты Анастасии Ивановны Цветаевой. И, конечно, восхититься силой любви, которую испытывала Анастасия Ивановна ко всему живому!

О презентации книги-альбома «Цветаевские кошки» сообщим дополнительно! Каждому участнику проекта будет вручен авторский экземпляр. А все желающие могут приобрести книгу-альбом в книжном магазине "Эврика" (ул. Сатпаева, 35).

Фотография, сделанная А.И. Цветаевой.

"Наша жизнь даётся нам не для забавы»

Знакомьтесь: Валентина Павловна Солдаткина, член Республиканской АНК; руководитель Аксуского отделения Славянского культурного центра Павлодарской области. Почётный гражданин г. Аксу.

 Валентина Павловна, Вам очень захотелось рассказать об Анатолии Сосницком. Почему именно о нём?

Анатолий Сосницкий - человек известный в городе Аксу Павлодарской области. Он - ветеран труда, педагог, самобытный художник пишет ещё и талантливые стихи.        

Расскажите нашим читателям о нём подробнее.

Автобиография этого замечательного человека лаконична и скромна, как и сам Анатолий Кондратьевич. Родился он 14 июня 1949 года в посёлке Долинка Карагандинской области в семье фронтовика Сосницкого Кондрата Даниловича и Сосницкой Ольги Абрамовны, участницы Сталинградской битвы. До 1964 года семья проживала в посёлке Саракташ Оренбургской области. Затем переехали в Казахстан, в посёлок Малая Сарань Карагандинской области. Здесь он, окончив в 1966 году с золотой медалью школу, поступил в Карагандинский педагогический институт. Получив специальность учителя математики, устроился на работу в школу №17 города Сарани. В копилке его трудовой биографии - преподавание в строительном ГПТУ. Затем в Карагандинском химико-технологическом техникуме, где ему, как преподавателю электротехнических дисциплин, присвоили высшую категорию. Проработал в техникуме 13 лет. Создал собственную систему развивающего обучения на основе изобретательских задач.

Когда Анатолий Кондратьевич оказался в Аксу?

В 1995 году он со всей семьёй: с женой, тоже педагогом, и двумя сыновьями, - переехал в наш город, где на заводе ферросплавов проработал в должности слесаря по КИПиА 18 лет. Успешно занимался рационализаторством. Одно рацпредложение особенно памятно для него. Это был прибор для одновременной проверки восьми датчиков ЕН-100 для измерения концентрации угарного газа в воздухе. В год оно давало экономический эффект в один миллион тенге. С 2013 года вышел на заслуженный отдых. Будучи на пенсии Анатолий Кондратьевич увлёкся живописью.

Наверное, это не случайно?

Думаю, что не случайно. Интерес к живописи проявился у него в школьном возрасте, когда посещал кружок изобразительного искусства, который вёл художник-профессионал Владимир Фёдорович Морозов. С большой любовью вспоминает Анатолий Кондратьевич своего Учителя.

Когда жители Аксу смогли увидеть работы Сосницкого-художника?

Первый свой этюд Анатолий Кондратьевич представил на выставке изобразительного искусства, которая проводилась на Аксуском заводе ферросплавов, и получил за него приз. Эта победа воодушевила его. Появилась его стихотворная строфа:

 - Туманная Планида прояснилась,

   Душа моя к искусству устремилась.

   Что делать на досуге, стало ясно.

   Ну да, решил писать картины маслом.

Ваш земляк – личность разносторонняя…

Находясь на заслуженном отдыхе, Анатолий Кондратьевич пишет стихи, занимается живописью, участвует в выставках, в шахматных турнирах, где неоднократно добивается успехов. В его арсенале за победы в областных турнирах имеются две бронзовые, три серебряные и две золотые медали. Попробовал себя и на поприще скульптуры. И всегда своё мастерство сопровождает рифмованными строками:

- Попробовал скульптурой я заняться.

 Бюсты, барельефы стали получаться.

 Каждый художник делает это:

 Фантазией кистью создаёт планету.

 Сначала пейзажи, потом портреты.

 Позже освоил картины с сюжетом.

Давно ли является членом Вашего Клуба любителей поэзии?

Анатолий Кондратьевич со своей супругой Верой Ивановной в течение 5 лет является участником Клуба любителей поэзии "Родники", руководимым Ниной Прокопьевной Никитиной. Действует Клуб при нашем Аксуском отделении Славянского культурного центра АНК Павлодарского региона (СКЦ в 2021 году отмечает своё 25-летие, - прим. автора).

Супруги Сосницкие являются активными участниками почти всех общественно-значимых мероприятий в городе Аксу…

Вместе с членами поэтического Клуба они участвуют не только во всех мероприятиях, проводимых городскими библиотекой, музеем, учебными заведениями, но и выезжают в сельские регионы г. Аксу, а также г. Экибастуза. Печатаются в местной газете «Новый путь».

Знакомы ли Вы с его творческими планами?

Отчасти. Знаю только, что он поставил себе задачу написать портреты всех членов нашего поэтического Клуба, и почти завершил свой замысел.

Валентина Павловна, как Вы можете охарактеризовать Сосницкого-человека?

У Анатолия Кондратьевича очень добрая душа, покладистый характер. Он является интересным собеседником, интеллигентным человеком, обладающим глубокими знаниями во многих сферах жизни. Он щедро одаривает своими работами друзей, коллег по творчеству, членов нашего поэтического Клуба. Мы все гордимся дружбой с этим прекрасным человеком, знакомством с его творчеством. Было бы таких людей побольше, и жизнь стала бы светлее, чище и добрее."Наша жизнь даётся нам не для забавы", - эти слова из его стихотворения. Так он мыслит, так живёт.

Интервью взяла Людмила Коняхина, член Союза журналистов Казахстана

 

 

 

 

Жизнь-служение

10 марта в музее Анастасии Цветаевой состоялась встреча «Жизнь-служение», посвящённая 95-летию известного литературоведа, цветаеведа, исследователя творческого наследия А.С. Эфрон –  Руфи Борисовны ВАЛЬБЕ (1925-2012).

Это было совместное мероприятие павлодарского музея с литературно-художественным музеем Марины и Анастасии Цветаевых г. Александрова (Владимирская область РФ). Учёный секретарь Александровского музея Эльвира Борисовна Калашникова не только предоставила обширную информацию о Р.Б. Вальбе, но и прислала пять видеороликов с рассказом о жизни и деятельности Руфи Борисовны, об её участии в цветаевских конференциях и научных чтениях, о своих встречах с ней и личной дружбе. Было показано большое количество фотографий, которые без преувеличения можно назвать эксклюзивными. Эльвира Борисовна обратилась с приветственным словом к павлодарцам:

Председатель Славянского центра Т.И. Кузина подчеркнула, как важно сохранять в памяти имена тех, кто внёс неоценимый вклад в развитие культуры, чья жизнь поистине стала служением высоким идеалам бескорыстия и добра. Татьяна Ивановна сказала слова благодарности музею Марины и Анастасии Цветаевых в Александрове и лично Э.Б. Калашниковой за многолетнее творческое содружество с нашим музеем. Благодаря этой дружбе павлодарцы узнают столько нового и интересного, открывают для себя новые грани творчества талантливой семьи Цветаевых-Эфрон-Трухачёвых…

Прозвучали слова младшей внучки А.И. Цветаевой Ольги Андреевны Трухачёвой, которая, узнав о готовящемся мероприятии, тоже вспомнила свои встречи с Р.Б. Вальбе:

 «…Мы с ней говорили часами о семье. Иногда подвозили ее с Сашей (муж О. Трухачёвой А. Малчик – О.Г.) домой после Цветаевских вечеров. Она очень трепетно относилась к памяти  тёти Али. И скрупулезно разбирала документы. Я ей давала сведения о папе.
   Помню, когда я выступала в Болшево на конференции в год папиного 90-летия, Руфь Борисовна (увидев фото папы на экране) очень грозно мне сказала: «Смотри, не ошибись ни в чем, я ВСЁ знаю!», я улыбнулась и ответила, что постараюсь и что не боюсь её… И всё-таки она была строгим судьёй. Руфь Борисовна как раз закончила работу над книгой о т. Але, а на слайдах (я показывала их в Павлодаре) были фото папы и т. Али вместе. После моего выступления была тишина в зале, а потом Руфь Борисовна громко сказала, что я молодец, что ничего не упустила и нигде не ошиблась. И что вообще она не ожидала такого выступления. Сидела с прямой спиной, строгая, в первом ряду.

   Она всегда интересовалась датами, говорила, что всё должно быть четко. Очень много они с Сашей говорили о Санкт-Петербурге. Руфь Борисовна жила в доме 26/28 на Кировском проспекте. Дом прямо напротив бывшего лицея, где была Сашина школа, и с первого по восьмой класс Саша там учился. Несколько друзей Саши по школе жили в этом же доме. И у Саши и Руфь Борисовны было много тем для разговоров…»

   С большим интересом посмотрели присутствующие видеоматериал, предоставленный Э.Б. Калашниковой:

Таруса, у могилы А.С. Эфрон

Последняя фотография Р.Б. Вальбе

  

 

Р.Б. Вальбе родилась в Одессе, в 1930 году семья переехала в Ленинград. Ее отец, Борис Соломонович Вальбе (1889-1966) – известный литературовед, критик, автор книг, посвящённых жизни и творчеству Джона Рида (1930), Николая Помяловского (1936, серия «Жизнь замечательных людей»), многих статей о русских классиках… Во время блокады в Ленинграде умерла мать Руфи Борисовны, отец с тяжёлой формой дистрофии был вывезен в Москву. Сама Руфь была в это время в детском лагере на Каме, куда отправили детей писателей. Потом отец забрал её из Краснокамска.Руфь  поступила на филфак Московского университета. Вот как рассказывала она об этом времени в интервью Ирине Чайковской в августе 2009 года:

«…Я была в это время одержима поэзией и художественным словом. А папа в молодости, в общежитии Дома ученых, познакомился со знаменитым впоследствии чтецом Дмитрием Журавлевым… Папа, увидев его через 10 лет, в 1943 году, рассказал о своей "девочке", которая сходит с ума от театра, и предложил ее послушать. Дмитрий Николаевич увлекся моими "данными" и сказал, что мне необходимо познакомиться с его режиссером, Елизаветой Яковлевной Эфрон. Ее именем были подписаны все программы Журавлева…»

Вот так Руфь Борисовна попала в семью Эфронов… И осталась навсегда.

Ещё фрагмент интервью:

«— Я пришла к Елизавете Яковлевне 31 августа 1943 года. Мне было 18 лет, и я только что поступила в Московский университет. О дальнейшем пишет Дмитрий Николаевич Журавлев в своей книге "Жизнь — искусство встречи". Если хотите, я покажу вам отрывок.

— Конечно.

— "…постепенно занятия (с Е.Я.Эфрон) перешли в дружбу. Руфь стала одним из самых близких друзей этого дома. Будучи человеком незаурядным, талантливым, страшно любящим и великолепно знающим литературу, человеком определенного требовательного взгляда на искусство, Руфь работала как литературовед, параллельно занималась художественным чтением. С каждым годом участие ее в жизни Елизаветы Яковлевны и Зинаиды Митрофановны усиливалось. Наступила пора, когда Руфь, отказавшись от многого в своей жизни, посвятила ее целиком заботам о них, стареющих, угасающих... Обе они скончались на ее руках. Редко в жизни встречается такая преданная и самоотверженная любовь".

     Многие годы Руфь Борисовна  работала в архивах Москвы, Ленинграда, Вильнюса. Итогом этой работы явились публикации эпистолярного наследия А.С. Эфрон, составленные и прокомментированные Р.Б. Вальбе, в журналах «Нева»(1989 №4-6, 2003 №3-4) и «Новый мир»(1993 №3). Впервые в журнале «Новый мир» (2000 №1) ею был опубликован блок стихотворений А.С. Эфрон. Вышла книга, построенная на архивных материалах: А. Эфрон «А душа не тонет...» Письма 1943-1975. Воспоминания (М., 1996). Это издание есть в нашем музее:

В 2003 году был выпущен альбом Ариадны Эфрон «Рисунок. Акварель. Гравюра». В 2008 году вышло трёхтомное издание: Ариадна Эфрон «История жизни, история души...» – наиболее полное собрание эпистолярного, мемуарного, стихотворного и переводческого труда А. Эфрон (составление, подготовка текста, подготовка иллюстраций, примечания – Р.Б. Вальбе.)  О трёхтомнике, который подарила нашему музею Мунира Мухаммеджановна Уразова (Москва) рассказывала О. Григорьева:

Звучали стихи Ариадны Эфрон, отрывки из её писем, в том числе и Анастасии Ивановне Цветаевой.

 

В нашем музее есть дорогая для нас фотография А. Эфрон, которая висела в комнате А.И. Цветаевой (подарок Ольги Трухачёвой):

Будем хранить память об ушедших и беречь тех, кто рядом с нами!

 

 

К 8 МАРТА, стихи

Милые женщины, с наступающим праздником вас! Будьте здоровы и счастливы!

Предлагаю для прочтения стихи семьи Бевз. Самое дорогое для всех нас слово "мама". Давно мечтала опубликовать мамино стихотворение.

 

ГЕЛЕНА СТЕПАНОВА (БЕВЗ), 82 года

(дочерям Людмиле и Светлане)

                  

ЖИЗНЬ

 

С утра пораньше вдруг звонок

От дочери моей:

-Послушай, мама, мой стишок.

-Ну, прочитай скорей.

Свои стихи читает дочь,

И вспомнилось вдруг мне

Всё детство, брошенное в ночь

На проклятой войне.

Взрослеть пришлось не по годам,

Делянки: свёкла, лук.

Ходила в поле я всегда,

Потом спешила в клуб.

Там были лекции о том,

Что будем лучше жить…

Потом кружились в вальсе мы,

Не принимая лжи.

Была работа и семья,

Всё не бывает вечным.

И вот одна осталась я,

И время раны лечит.

А дочери мои…Они

Меня не забывают:

То навестят, то позвонят,

Здоровья пожелают.

Спасибо, дочери родные

За то, что есть вы у меня.

Пусть ваши дети, мои внуки,

К вам точно так любовь хранят.

 

 МАМЕ

 

Мама, мама! Мамочка! Мамуля!

Как тебя, родная, не любить?

Даже взрослой о тебе грущу я.

Дай нам  Бог подольше вместе быть!

 

Жизнь прошла, вернее, пробежала…

Дух силён, но силы уж не те.

Ты прости, что так смеёмся мало,

Подходя к намеченной черте.

 

Не грусти, что дети разлетелись

По своим построенным домам..

Ни дождю, ни буре, ни метели

Сердце материнское не дам! 

 

МАМА УЧИТ

(из речи 7-летнего Рами)

 

- Маму убедить непросто:

То не так, и так не эдак.

И на все мои вопросы

У неё свои ответы.

 

Не поймёт, что в луже прыгать

Нет занятья интересней.

И по крыше с другом бегать,

Не поймёт, зачем, хоть тресни!

 

Если в новой я футболке

На заборе вдруг повисну,

Обеспечен в доме угол,

Стой сыночек хоть до тризны.

 

С мамой спорить невозможно.

У неё на всё ответы,

Даже если осторожно

Под подушкой ешь конфеты.

 

От рассвета до заката

Учит всех, ну просто драма!

Я хочу быть адвокатом

Убедить чтоб в споре маму. 

 

 

 

 

«Поэзия – души моей оплот…»

   В начале этого года фонд нашего музея А. Цветаевой пополнился книгами, которые прислала из Москвы Ирина Дмитриевна Карташевская. И среди этих изданий по особому дорог нам двухтомник стихов и переводов Евгении Филипповны Куниной (1898-1997), близкой подруги А.И. Цветаевой. Двухтомник «Столетие открытий» вышел в свет в этом, 2021 году, в Москве, в издательстве «Юрайт» под редакцией М.М. Кунина. Особенно приятно, что в книгу вошло стихотворение, рукопись которого хранится в Павлодаре (памяти известного литературоведа, академика А.И. Белецкого), и Михаил Кунин во вступительном слове выражает благодарность павлодарскому музею Анастасии Цветаевой за предоставление этого материала.

«Andante cantabile» (ПамятиА.И. Белецкого)

…Пусть и чувства простыли, и мысль оскудела.

Дух, что в каждом до срока сокрыт,

Из души одряхлевшей, из бренного тела,

Как из клетки истлевшей,

                                                     на волю

                                                                      взлетит.

Евгения Кунина и Анастасия Цветаева. Снимок из фондов музея.

   И вот накануне первого весеннего праздника музей представил двухтомник «Столетие открытий» на заседании «Литературного клуба» библиотеки Славянского центра:

Как радостно бывает, когда открываешь для себя нового настоящего поэта! Когда твоё сердце начинает биться в унисон его строчкам, когда твои чувства сливаются с чувствами, выраженными в стихах… Когда понимаешь, что Душа поэзии – едина, просто проявляется она в разных людях и в разные времена. Поэтому нам совершенно неважно – пишет поэт сейчас или его земной оболочки уже не существует. Сохранилась его душа – значит, он живёт. А всё же, чтобы узнать об этом, нужно нечто материальное – по крайней мере, сборник стихов (хотя, конечно, сейчас множество авторов существует и виртуально – в сети, но лично мне нужна Книга).

   Такое открытие поэта произошло, когда племянник Евгении Филипповны Куниной – Михаил Михайлович Кунин собрал всё написанное ею за долгую жизнь и выпустил в серии «Памятники литературы» двухтомник под названием «Столетие открытий» (стихи и переводы). Колоссальную работу по подготовке сборника проделали И.Н. Ентальцева (автор концепции) и Т.Е. Попова (составитель, корректор и расшифровщик огромного количества текстов).

 

   А. Цветаева в предисловии ещё к первому сборнику Е. Куниной писала, что главным выражением жизни автора, «её радости, её личности была и остаётся поэзия».

   Нельзя сказать, что я не знала о Евгении Куниной как о поэте. Конечно, знала. Хотя в нашем музее Анастасии Цветаевой она фигурирует больше всего как «подруга АЦ». И, конечно, все при имени Куниной вспоминают известный фильм Марины Голдовской «Мне 90 лет, ещё легка походка», где две милые старушки – Анастасия Ивановна и Евгения Филипповна беседуют в Переделкино… Я читала подборки стихотворений Е. Куниной в журналах и альманахах, но нельзя было по этим двум-трём стихам представить её творчество в полном объёме. И вот – долгожданный двухтомник!

   Иосиф Бродский писал об одном из лучших поэтов современности Александре Кушнере: « Поэзия суть существование души, ищущее себе выхода в языке, и Александр Кушнер тот случай, когда душа обретает выход». Вот такое высокое существование души, «невероятно напряжённая душевная деятельность» есть в стихах Куниной.

   И если кто-то проведёт лингвистический анализ стихотворений и переводов Е. Куниной, изучит особенности языка автора и попробует определить ключевое слово в её произведениях, я уверена, что таким словом будет слово ДУША. Кстати, первый раздел двухтомника так и называется – «Отрочество души».

   Я проделала такой эксперимент – выбрала из двухтомника все строки, где встречается слово душа. Это значительный объём! Пусть такой подход можно посчитать за формалистический, но получился интересный срез творчества автора, определяющий его ценности, приоритеты, глубину понимания чувств и явлений. А такое подробное цитирование оправдано тем, что тираж двухтомника пока очень ограничен, и по этим цитатам читатели сайта смогут составить хотя бы общее впечатление о творчестве Е. Куниной. (Упускаю почти два десятка цитат со словом душа из переводов, опубликованных в двухтомнике).

   Конечно, слово душа в стихах Евгении Филипповны – ключевое для определения поэзии, вдохновения, творчества:

Поэзия – это «простая музыка души»

---

…Всё дань тебе, души моей оплот,

Поэзия, божественный завет.

---

     О минутах творчества:

Это счастье – это вдохновенье,

Это – то, чего душа желала.

---

…Тогда цветёт священное смятенье,

Тогда душе открыто всё на свете,

Всё жаждет ритма. И мгновенье это

Я именую словом «вдохновенье».

---

Душа поэзии не терпит

Надменной властности ума

---

Плести узор стиха из ничего, -

Точнее, из отсутствия чего-то,

Чего моей душе не достаёт.

---

Сбываясь, доверить душе оболочки

Цветенье блаженное самоотдачи.

---

В моей душе как будто говорят

Различных жизней пёстрые наречья…

---

В моей душе вскипает цепь созвучий,

Вскипает жемчуг – пена чудных снов…

---

К песне проснётся душа

---

     Так же, проникая в глубины и тайны творчества, Кунина пишет не только о поэзии, но и о живописи, о музыке:

     В стихотворении «Надпись к портрету»: Душу проглядели… Он написал её, не понимая, что красками души признанье пишет…

     В стихотворении «Гравюра Утамаро» автор, описывая впечатления от гравюры японского художника, отмечает, что она оставила «отражения / На дне души, в глубинах глаз…»

---

     О музыке Баха:

И проясняется души основа –

Основа мироздания – любовь.

---

     В стихотворении «Памяти Н.А. Обуховой»:

На душе на миг спокойно стало –

Явь ушла под музыку в века.

---

     В первом томе большой раздел посвящён друзьям, коллегам по перу. Называется он «Никогда не скажу: уходите, друзья».

     В цикле стихов «Белле Ахмадулиной»:

И я Вас узнала, коснулась душой и глазами…

---

     В стихотворении «Олжасу Сулейменову»:

Прохладою степной и степью зноя

Мне омывало душу, как огнём…

---

     «Ларисе Васильевой»:

И вечная сила души молодой,

И счастье пребыть навсегда молодою!

---

     «Поэту» (Евгению Евтушенко)

Горел в душе у Вас пожар –

То небом было суждено…

---

     «Дружба» (Кришану Чандару, индийскому писателю)

Я в Индии их побывала душой

---

     «Руфи Самариной»:

Моей душе родня,

Моих горей споручница,

Ты поняла б меня.

Привет тебе, попутчица!

---

     Поэтесса порой уверена в своих силах и творческом потенциале:

В расписной наряд не ряжусь

И души своей не ряжу.

Что умею, на что гожусь –

Неприкрашенным покажу.

     Порой самокритична:

Я музыку небес постигла слухом,

Но в глубь души её не вобрала…

---

Уйду – забудут облик мой,

Обычай и повадки.

А эхо – тень души живой –

Останется в тетрадке.

---

   И всё же, как она сама писала – «впотьмах не потеряв живую душу…», в сумрачные и нелёгкие, «непоэтические» времена Евгения Кунина смогла сохранить искренность и остроту восприятия, передать неповторимость и поэтичность этого мира.

     В стихотворении «Мир, люблю тебя! Блещущий, знойный…» поэтесса так обращается к нему:

Распахни же окно моё настежь,

Мир, целитель божественный мой,

И в июньском бушующем счастье

Запылённую душу омой.

---

     В стихотворениях Евгении Куниной о природе, о событиях, происходящих вокруг, тоже непременно присутствует слово душа. И это неудивительно – через свою душу поэт пропускает все впечатления, чтобы потом вылились они в стихотворные строки.

     «В душе моей печаль великая», –   пишет она в юношеском стихотворении 1915 года. И тут же: «Ты, осень, нега золотистая, / Покоем душу мне овей…»

     В стихотворении 1916 года о поезде: «Железным треском, трезвоном резким…» (кстати, какая прекрасная аллитерация, как замечательно эти ж…з…тр…тр…з… передают звуки начинающего движение поезда!) –  вроде бы вполне прозаическая картина! – два раза: «душа трепещет», «всё дальше душа стремится»

     А в этом стихотворении о море слово «душа» встречается трижды. Цитирую его целиком:

Море, отчизна тоскующих душ!

Дали небесно-свободной безбрежность,

Волн набегающих сонная нежность,

Туч отражённых бегущая тушь.

Крылья б душе моей! В выси лазурной

Мчаться, фантазии ветром дыша,

Чтобы не билась над собственной урной

Эта бескрылая птица – душа.

10 октября 1916

---

Моё колечко нежно берегу я: / Его алмаз – душа души моей… (о колечке, подаренном Евгении матерью к 16-летию)

---

Ветер – «льющий в душу блаженство»

---

     В стихотворении о «маленьком отряде» девушек-солдат, написанном 8 сентября 1917 года:

Они идут туда, где Бога

В душе людей смывает кровь…

Душа клонится пред геройством

И застилают слёзы взгляд…

---

Но весна – проснулись два крыла.

Им взлетать пора, душе – кипеть.

---

И, первой свежести полна,

Всё так же в душу льётся

Та слишком ранняя весна,

Что юностью зовётся. (В апреле)

---

     Осеннее стихотворение, написанное в сентябре 1981 года в Коктебеле:

И день раздумчив, и душа,

Как будто ни о чём, о многом,

Каким-то по своим дорогам

Плывёт тихонько, не спеша. («Раздумчивые дни»)

---

И этот прощальный закат,

И тишь, и туманное небо

Так явно душе говорят

О смысле насущного хлеба. («Кясму, закат», посвящено А. Цветаевой)

---

     Ещё один закат («Таинственные северные зори»):

Как будто солнце ласковым приветом

Душе напомнит: Милость велика.

---

Коктебель – это счастие встреч в предзакатную пору души.

---

Осеннее унынье – от «бессилья души».

---

«Печален тлен заката. Пуста душа».

---

     Морской пейзаж в Кясму всегда даётся через призму душевных переживаний:

Где ширью и простором дышится / Душе и взгляду, вне границ…(«Тишина»)

Так, временную благодать /Господь душе дарует… («Ветра небесные летят…»)

Просвет меж туч, когда ненастье, / Всплеск слов, когда душа молчит («Так это было в знак прощанья!»)

---

Белая старость украдкой

Вошла. Потом осмелела –

Гнёт и ломает тело.

Сломит ли душу – вопрос!

---

     О том, что старит человека беда, которая «всё смяла, всё смыла в душе, как волна».

---

Размышляя о жизни и смерти, она пишет: «…смерть – это сон для тела, не для духа». И поэтому «душа и глазом не моргнёт, / Улетит и сверху всё увидит».

---

Но ведь жизни вот-вот обрывается нить

И душа охладела…

     Ну и, конечно, любовь! Как в этих строках обойтись без слова душа! Стихи Е. Куниной о любви передают все оттенки этого чувства, порой очень тонкие, неуловимые… Стихотворение «Письмо» можно считать классикой русской поэзии! Или вот эти строки о несостоявшейся дружбе-любви:

Бог с ней, с игрой! Но след остался,

Дурацкая печаль потери:

Как будто кто-то постучался,

А выйдешь – никого у двери… («Я отпустила дружбу нашу…»)

---

    Итак, строки о любви со словом душа.

     О любимом:

Души моей желанный посетитель…

---

Небо я в дар принести б Вам хотела!

Звёзды бы пели Вам, солнце б смеялось…

А принесла бы лишь малую малость –

Детскую душу и нежное тело.

---

Мой далёкий, неведомый, милый…

Путник, мимо прошедший, спеша

И не видя, что с странною силой

Вслед ему встрепенулась душа

---

     Мечтая о встрече с ним:

Тебе бы песни я свои сказала,

А ты мне душу отдал в дар свою…

---

     А вот характеристика любимого человека:

…Ум, поющий, как ручей в тиши,

В вечном одиночестве души.

---

Если «ожиданьем биться перестанет / Моя душа – что станется со мной?

---

В душе хранимый амулет…

---

Под стук шагов неспешно-гулкий / Душа душе несла привет.

     Из стихотворения «Бэла Азамату», посвящённого брату И.Ф. Кунину:

Душе – целительное зелье. / Опора дрогнувшей руке.

---

Не забывай душой сердечной / Названья нежного – сестра.

   Ещё о любви: лирическая героиня всё бы отдала «за шторм, бушующий в душе моей, / За счастье тонущего корабля…»

---

Какие тучи проплывали мимо / Души смятенной!

---

Нет, не любовь, но какая-то милая / Благость в душе – позабыть ли об этом?

---

И душа не обманется… / А у милого есть ли душа?

---

      В цикле «Сербскому побратиму»:

А в душе моей ты словно дома.

---

Делиться всем и душу класть за други…

---

Выпела, видно, я душу свою –

Выговорила друзьям.

---

И какие-то сердца лучи

Озаряют раскрытые души

---

На душе тяжело, как от счастья, -

Счастье тоже весомая вещь.

На душе отшумело ненастье,

А сменилось ли вёдром – Бог весть.

---

     Из раздела «Птенцы», посвящённого юным друзьям Е. Куниной:

И две души – в едином воплощенье…

---

Вы – сын его души. Вы – мой птенец…

---

И душ родство – иль это мало / Для тех, кто внутренне счастлив?

---

     Из стихотворений, посвящённых мужу Д.М. Чаплину:

Ты ввёл меня под тихий кров,

И душу мне покой наполнил.

---

Когда я вижу счастья свет

В глазах твоих, призыв любви –

Как загорается ответ

В моей душе, моей крови!

---

И куда б ни рвалась я душой

Без тебя ничего мне не надо!

---

После его смерти:

Так душе былого счастья мало,

Так о нём горюешь каждый час.

---

И четвёртый тематический раздел я бы назвала душа о душе. Это стихи о самой душе и, прежде всего, вот это, довольно хорошо известное:

***

Дольше всего продержалась душа,

Всё-то ей чудится – жизнь хороша!

Всё-то ей люди до боли милы,

Всё-то ей солнце сияет из мглы.

 

Ум старика – поддаётся, скрипит,

Глохнет, немеет и подолгу спит;

Память – лохмотья, изъедена ткань –

Первая жалкая возрасту дань.

 

Тело? О теле и не говори –

Просит пощады у каждой зари.

Душу-голубку лелею в руках:

Пусть ей поётся в последних стихах.

---

Душе доступны чудеса…

---

Сразу станет душе моей весело,

Что жива для себя и других

---

И в миг душа забудет / Как сон, свой прежний мир…

---

…Бесконечности молюсь в душевных храмах / И Бессмертию души моей привет.

---

А в душе волною чистой / пламя юности струится.

---

И, нежного чувства полны,

Плещут нежно в тиши,

Словно ласка притихшей волны,

Волны души.

---

И душа, тосковавшая ране,

Ветру крыльями плещет, ликуя.

---

Душа же – той красы неписанной,

Что глубже красоты нас трогает.

---

На душе так тоскливо-тревожно…

---

И покоем грустным вновь душа объята…

---

Переливных снов душа полна

---

Наши души, стихшие от света

---

И сон далёкий и счастливый / Души младенческой моей.

---

В душе – ликующее пламя /Горит высоко и легко

---

Великой и мудрой наукой называет Кунина «молчанье созревающей души»

---

Пустой тоски, сухой, как трут, / С душой усталой – поединок.

---

А в тридцать – успокоенность души

---

Никого не приманил «огонь, / Томящийся в глубокой глубине / Души, на дне её…»

---

…Что неизбежная могила

Душе прозревшей не страшна

---

Но ведь неба не дрогнула синь –

И душа не утратит богатства.

Богу слава. Аминь.

---

В цикле «Сербскому побратиму»: А в душе моей ты словно дома.

---

Но какая усталая лень

Оскудевшей душой овладела!

---

Так вот – моя душа,

Так вот – моё богатство.

---

В стихотворении «Столетие открытий», которое дало название всей книге, автор пишет: «Открыла, что душа способна бить / Ключами вдохновенья…»

И, наверное, это самое главное из открытий в её долгой жизни.

В стихотворении «Счастье» (Мише Кунину к 18-летию) Евгения Филипповна написала:

Счастье – в сердце твоём. Распахни его парус

Всем попутным ветрам и всем встречным сердцам,

Человечьей душе, побеждающей старость,

Верной высшей любви и её чудесам.

   Что может быть лучше такого пожелания молодому человеку, начинающему свой жизненный путь! И как мы теперь благодарны Михаилу Михайловичу Кунину за двухтомник Е. Куниной  – этот бесценный подарок для всех ценителей русской литературы!

   Не знаю, насколько религиозна была Евгения Филипповна, но её строки, посвящённые душе, очень созвучны словам многих православных молитв: «Не надейся, душе моя, на тленное богатство и на неправедное собрание, вся бо сия не веси кому оставивши, но возопий: помилуй мя, Христе Боже, недостойнаго… Помысли, душе моя, горький час смерти и страшный суд Творца твоего и Бога… Припади, душе моя, к Божией матери и помолися Той, есть бо скорая помощница кающимся, умолит Сына Христа Бога, и помилует мя, недостойнаго…» («Канон покаянный ко Господу нашему Иисусу Христу») Это отмечала и А.И. Цветаева, говоря о поздних стихах Куниной: «Придя к духовно-философскому чувствования мира, её душа обретает себя настоящую – ту, что всегда любила природу, людей и с детства носила в себе веру в Бога».

   Эпитафия на могиле Евгении Филипповны, обращённая к нам всем, ещё живущим,  звучит так: «А ты не горюй. Всё земное имеет конец. И всё бесконечно…!»

   Очень красиво и верно написала об Анастасии Ивановне Цветаевой и Евгении Филипповне Куниной дружившая с ними много лет музыкант и поэтесса из Челябинска Наталья Рубинская: «…Две девочки, маленькие, потом взрослеющие, каждая из которых прошла свою тяжкую и красивую судьбу, они в чём-то таинственно не выросли. В их скорлупке старчества бился живородящий источник вечной молодости – того первоэлемента бессмертия, который и сейчас не даёт привиться мысли, что их больше нет…»

   Понятно, что этот «живородящий источник»  – вечно молодая душа.

Ольга ГРИГОРЬЕВА.

 

 

Цветаевская Италия

   За окном был жуткий холод, бушевала метель, а галерея «Айна» павлодарской областной библиотеки расцвела яркими красками Италии! Здесь 25 февраля  состоялось открытие фотовыставки «Дорогами “Воспоминаний”. Цветаевские места Италии». Автор работ – известный фотомастер, наша землячка Татьяна Алексенко, которая живёт в Италии, но постоянно радует павлодарцев своими творческими проектами.  Татьяна – член FIAF (Итальянская Федерация фотографов и фотоассоциаций), автор методического пособия  «Фотография как инструмент развития речи» (на итальянском языке), она прекрасный журналист и переводчик, сотрудничает со многими итальянскими, российскими и казахстанскими изданиями. Куратор и участник многочисленных коллективных и персональных выставок, арт-проектов, биеннале в Казахстане, России, Италии, Германии, Таиланде и других странах.

Когда несколько лет назад Т. Алексенко побывала в музее писательницы Анастасии Цветаевой, который с 2013 года работает в Славянском культурном центре, павлодарские цветаевцы «заразили» её этой темой, рассказали о том, что в детстве в 1902-1903 годах сёстры Цветаевы жили в Италии. В книге А. Цветаевой «Воспоминания» этому времени посвящена целая глава.

 Анастасия Ивановна была в Италии трижды, второй раз – в юности, а в 1927 году по приглашению Максима Горького она ездила в Сорренто. География Цветаевских поездок обширна: Генуя, Рим, Флоренция, Венеция… Тогда на встрече в павлодарском музее А. Цветаевой и родилась идея-предложение: проехать по Цветаевским местам, запечатлеть их на фотоснимках.

   И вот летом 2020-го года, во время ослабления карантина, используя свой отпуск (и личные сбережения)  Татьяна с мужем-итальянцем совершили такое путешествие. Собран уникальный материал, сделаны сотни фотографий. 40 из них, размещённых на выставке, Т. Алексенко сопроводила цитатами из «Воспоминаний», что придало экспозиции особый смысл и информативность. Не будет преувеличением сказать, что выставка о Цветаевских местах Италии стала не только событием павлодарской культурной жизни, но и событием для всего цветаеведения.

   Председатель Славянского культурного центра Т.И. Кузина, открывая выставку, сказала о том, что организаторы посвятили её 30-летию Независимости Казахстана и 25-летию Славянского центра:

Т.С. Корешкова отметила, что это не только замечательный пример сотрудничества музея и фотомастера, но и пример необычного, творческого и плодотворного прочтения книги:

Известный фотохудожник Александр Пархоменко говорил о мастерстве и творческом почерке коллеги. Благодаря А.В. Пархоменко, члену Правления Славянского центра, были распечатаны фотографии Т. Алексенко, выпущены красочные буклеты.

Внук А.И. Цветаевой Геннадий Васильевич Зеленин выразил благодарность автору выставки от имени всей семьи Цветаевых-Трухачёвых за внимательное и бережное прочтение  «Воспоминаний», за уникальные фотоснимки, которые, несомненно, привлекут внимание посетителей выставки и к самой книге, и в целом к творчеству Анастасии Ивановны Цветаевой:

 

Для павлодарцев особенно дорого, что книгу, послужившую основой для фотовыставки, А. Цветаева начала писать именно в Павлодаре, в домике по улице Карла Маркса, приехав сюда в 1957 году. Главы о детстве в Италии писались, несомненно, здесь, и вот эти воспоминания воплотились в прекрасные фотографии и вернулись в наш город…

Выступает О. Григорьева

   Татьяна Алексенко подарила павлодарцам не только замечательную фотовыставку. Она привезла в музей Анастасии Цветаевой уникальные экспонаты: книгу на итальянском языке «Сердце», изданную в начале 19-го века (репринтное издание), которую читала в Италии юная Марина Цветаева; книгу-альбом «Нерви»  с автографом составителя, известного цветаеведа из Италии Августы Докукиной. Экспозицию музея пополнили удивительно красивые морские камешки с того самого места, где любили отдыхать Марина и Ася, а также фрагмент стены «Русского пансиона», где жили сёстры Цветаевы в начале 20-го века. В июле 2020 года в здании шёл капитальный ремонт, убирались внутренние старые стены, и Т. Алексенко оказалась, как говорится, в нужное время в нужном месте. Строители, увидев, с каким интересом она рассматривает и фотографирует бывший «Русский пансион» (сейчас частное владение), предложили ей взять кусочек стены, на которой ещё сохранилась краска столетней давности…

Из «Воспоминаний»: «…В Нерви мы едем завтра. Папа уже съездил туда, нашел пансион, где мы все будем жить, он называется “Pension Russe” («Русский пансион»); его хозяин – немец, с юности живущий в Италии; у нас будет квартира в четыре комнаты, во втором этаже, окнами в сад». Сейчас на здании – памятная доска о пребывании здесь в начале 20-го века талантливых сестёр Цветаевых.

   Татьяна Алексенко сказала в своём выступлении, что целью фотовыставки стало не только запечатление фактов и мест, связанных с путешествиями Цветаевых по Италии, но и передача общей атмосферы и эмоций, которые остались в памяти, и о которых с теплотой и ностальгией писала Анастасия Ивановна в своих мемуарах. Автор провела экскурсию по выставке, рассказав много интересных подробностей и особенностей съёмки.

   Действительно, фотографии зачастую передают эмоции, отражённые в «Воспоминаниях», и не только положительные. Один из снимков передаёт первую, «неудачную» встречу Марины и Аси с морем: кусочек воды, синеющий среди пышных крон деревьев.

«– Скоро будет море, дети, – сказал папа, хорошо знавший Италию, – глядите вон туда…

Мы прилипли к окнам. Сердце билось, заглушая стук поезда.

– Где, где?..

– Ну, вон, вон оно! Левее, неужели не видите?

– Это? – У кого-то, а вернее, что у обеих, это сказавших, пресекся обидой голос. Далеко и плоско, крошечно зажатая между каких-то неровностей пейзажного рельефа, блеснула серебристой синевой узенькая полоска. Мы ждали, что оно вылетит к нам навстречу из-за поворота, сияющее и огромное, такое, как дышало и билось в стихах Пушкина. Муся, легко и часто красневшая от обиды и застенчивости, должно быть, покраснела в тот миг. Она молчала, сощурив близорукие зеленые глаза на обманувшую даль. Высокомерно смотрела она и мимо меня, хныкавшей: «Разве это море? Это совсем не море, совсем даже не похоже…»

Неудачным было и второе свидание с морем. Генуэзская гавань. Папа, видевший наше огорчение, повел нас смотреть его – в порт. Да, оно было бескрайне. Где, за линией воды, в Тарусе были кусты и тот берег, тут был сплошной блеск, кончавшийся о небо. И все-таки – мы ждали чего-то другого. Пушкинское разбудило, вернее, вызвало в нас нечто такое, чего и в помине не было в Генуэзском; как большие игрушки, плескались корабли в плавных струях мутной воды, пахнущей дегтем, нефтью. И оно было срезано каменным бортом гавани. Тут царило не море, а бочки и ящики, темнокожие от солнца матросы, канаты, лодки, трапы – все, что мешало морю и нам. И, сконфуженные морем еще раз, мы чинно брели рядом с папой, силясь не выдать себя, чтобы не обидеть его хлопот о нас».

Генуэзскую гавань с «толпящимися» кораблями тоже увидели посетители выставки…

Но вот, наконец, и настоящая встреча с морем:

 

 «Нестерпимый блеск серебра и зелени, занявшей всю даль, разжимал ее руки, и она (Марина - О.Г.) оглохла, онемела, вся, с головы до ног. Перед нами расстилалось – море…

– Это – Маленькая Марина! – пояснил, лукаво смеясь, Володя. – La Grande Marina — там, в Нерви! – Он указал направо, на полосу серых грифельных скал. – Ее – Ася, – сказал он, кивнув на меня, только что добежавшую, – а тебя – как?

– Меня? – сказала Маруся немного высокомерно, точно он должен был знать сам, точно этот вопрос был лишний, разве ее могли звать иначе?! – Марина…»

Т. Алексенко бережно ведёт читателя (и зрителя) по страницам «Воспоминаний». Прекрасная, завораживающая фотография передаёт очарование сестёр скульптурами на кладбище Кампосанто:

«На другой день папа повел нас на знаменитое генуэзское кладбище Camposanto (Святое поле). Мама предупредила нас, что настоящих произведений скульптуры, как те, что мы знали по папиному Музею, вернее – так как музей еще строился, – по каталогам скульптуры, там мало или их вовсе нет. Что на могилах, заказанных генуэзской знатью, купечеством, – мраморные изваяния, создания средней руки художников. «Встретится вам, может быть, и безвкусица – аллегории “Скорбь”, “Отчаяние”, – вставил папа, – не бог весть каких мастеров, но в общем и целом это вам даст понятие». «А “аллегория”, – пояснила мать, – это…»

 

Мы слушали потому, что надо же слушать слова старших, когда они так хотят объяснить. И все-таки с Кампосанто случилось наоборот, чем – с морем. Оно понравилось нам так сильно и искренне, что и Микеланджело бы не помог! Темная, резная хвоя кипарисов, густая, как шерсть на дворняге (с подпушком!), невиданного цвета лиловое небо, запах лавра, растопленный в нежной жаре дня (после московских осенних дождей), и под этим – взмах мраморных крыл в каменной тишине кладбища, города склепов и памятников над когда-то тут ходившими, дышавшими, как и мы. Что за дело могло быть нам, в десять и восемь лет, что поза плачущей мраморной женщины, коленопреклоненной у мраморной плиты, – не в меру патетична? И не то ли, что именно мы чувствовали меж могил, выражал чей-то точеный мраморный палец у мраморных губ? Не та же ли серебряная тишина сковывала их – и нас? Завороженные, ходили мы по белому городу мертвых, воскрешая под спудом недвижных глыб – жизнь смолкших под ними людей»...

Внук А.И. Цветаевой Г.В. Зеленин и автор выставки с книгой «Воспоминания» из фонда областной библиотеки.

Мы благодарны Татьяне Алексенко за прекрасный творческий проект, подаривший столько эмоций и воспоминаний о любимой павлодарцами книге! Надеемся на дальнейшее плодотворное сотрудничество!

Уникальная фотовыставка «Дорогами “Воспоминаний”» будет работать в областной библиотеке три недели.

                                                                                О.ГРИГОРЬЕВА.

 

 

Поздравление

ЮРИЮ ДМИТРИЕВИЧУ ПОМИНОВУ,

ежегодное ПОЗДРАВЛЕНИЕ

 

Снова ветры по всей земле.

Снова вьёт по полям позёмка.

День рождения в календаре…

С ним поздравлю я Вас негромко.

С сыновьями, что Вам под стать,

В мир пришедшим опять ребёнком:

Будут внуки теперь писать

Жизнь свою по прямым колонкам.

И неправда, что жизнь прошла,

Впереди ещё много дела.

Ведь талантливой песнь была!

Перепойте потомкам смело.

 

 С уважением - Людмила Бевз, 22.02.2021 г.

Столетие сказки

   В этом году исполняется 100 лет сказке А.И. Цветаевой о девочках-великанах. Она была написана в начале 1921 года в Феодосии (в мае этого года Анастасия уже вернулась в Москву вместе с сыном Андреем и поселилась у сестры Марины в Борисоглебском переулке, 6).

   Жизнь в Крыму в годы гражданской войны была нелёгкой, скудной и просто опасной. Летом 1920 года был голод, Анастасия Ивановна с сыном спаслись благодаря тому, что друзья смогли устроить их в больницу Красного Креста, где они и пролежали два месяца. Тем не менее, Цветаева продолжала писать, и «Сказка про девочек-великанов», одна из трёх сказок, сохранившихся до наших дней – тому подтверждение. Она была опубликована лишь в 1994 году в небольшом сборничке «Сказки» (издание литературно-художественного музея Марины и Анастасии Цветаевых в городе Александрове, редактор Ст. Айдинян). Как вспоминала А.И. Цветаева в предисловии к этой книге, при аресте 1937 года погибли, кроме других рукописей, и сказки – «их было не менее двух томиков – волшебные, символические, восточные, татарские…»

   «Горечь одолевает меня, - писала Анастасия Ивановна. – Сколько их было… Где они все? Сожжены в НКВД? А за что?»

   К каким же сказкам отнести это повествование о девочках-великанах, используя классификацию самого автора? Наверное, к сказкам волшебным и символическим. Замечательно написал о ней в послесловии к книге Станислав Айдинян:

«Сказка эта, посвященная старшей сестре, Марине, в аллегорической форме рассказывает о жизни двух сестер, проведших вместе детство. Душевную высоту в сказке А. Цветаева художественно-символически преобразует в высокий рост девочек, в их «колдовскую» силу, в мощь голосов…

   Многое из реальности вплетено в эту сказку. Здесь и «Великаний мальчик», это не кто иной, как Владимир Оттонович Нилендер, — первая любовь сестер, о котором — в «Воспоминаниях» и в стихах М. Цветаевой. Здесь и психологические тонкости — отражение серьезности, несентиментальности дружбы меж сестрами, это достаточно выпукло дано в сцене прощания девочек-великанов. Подглавка «О гибели великанов» — конечно же о том, как погибали во время революции и после нее те, кто был умен и свободен духом. Это аллегория гибели дворянства и интеллигенции в терроре и начале репрессий. И — венцом сказки — пророчество, данное еще в 1921 году (!), о том, что жизнь их закончится вдали друг от друга, но что они почувствуют одна — конец другой. Так и было, так стало в 1941 году, когда растение, любимое Мариной — серолист, что было в кадке в бараке, на зоне, где отбывала срок Анастасия, всплеснуло, как в ветре ветвями, давая знать… в день смерти сестры…

   На моем экземпляре машинописи «Сказки…» рукою A.И. Цветаевой написано: «В долгой разлуке с Мариной, мне кажется, в 11 месяцев в Москве (в 1921-22 гг.) я ей это не читала и за границу не посылала, и Марина моей немного пророческой сказки о нас — не узнала…»

   Сказка состоит из восьми небольших главок: «Про детство Веги и Азы», «Про великаньего мальчика», «Что было в великаньей стране», «Как прощались великановы девочки», «О гибели великанов», «Про жизнь Азы», «Про жизнь Веги», «Про конец Веги и Азы».

   Как следует из послесловия Ст. Айдиняна, сказка совсем не детская – философская, аллегорическая. Но, как мы убедились на встречах с учениками школы № 43, посвящёнными творчеству А.И. Цветаевой, пятиклассники вполне адекватно и с большим пониманием воспринимают эту сказку. «Понятно, что писательница имела в виду не рост девочек, - сказал один серьёзный мальчик, - а их духовную высоту!»

Конечно, воспринимается эта сказка разными читателями по разному. К примеру, тем, кто хорошо знаком с биографией сестёр, историей семьи и особенностью их воспитания, о многом скажут такие фрагменты: «Они пели про всё, про что им хотелось…», «Они были совсем дикие, Вега и Аза, и, если уж сказать правду, то песни их и прыжки, словом всё, что они делали, - было совсем дикое», «Но они были не виноваты, им никто не объяснял, как надо себя вести – матери у них вовсе не было…, а отец – ну что же это за отец: великан!»

  Бабушка-колдунья (жизнь? судьба?) говорила девочкам, что трудно им будет на свете, таким большим и с такими добрыми сердцами…

   Страшные, фантастические картины рисует автор в главе «О гибели великанов»: «…Великанья кровь стекала в море и делала его бурым». Но если вспомнить, что происходило в Крыму в 20-е годы прошлого века, не такими уж фантастическими покажутся описания зверств людей.

   Крым времен гражданской войны, «первых лет красного террора» безжалостно описан Иваном Шмелёвым в «Солнце мёртвых». Некогда благодатный край голодал… Люди убивают друг друга за кусок хлеба… Мальчишки, как собачонки, грызут копыто лошади, которая пала еще зимой… 12-летняя девочка продает себя за один обед… Всемирно известный профессор, автор учебников, ходит в лохмотьях по базару и побирается…

Всё это видела и Анастасия Цветаева. Её воспоминания о тех страшных годах разбросаны по разным её произведениям и часто звучат в унисон шмелёвским картинам бедствия. В очерке «Сон наяву, а может быть явь во сне?» А. Цветаева так описывает 1919 год: «Те, что вошли в город от дачи Стамболи – справа, объявили амнистию, и мирно не знали о входивших от мыса Св. Ильи… слева. Амнистия? – Террор?.. их встреча. Ранее, чем сообразили первые, что происходит, вторые осмеяли и отменили амнистию…

Ночь… допрос пойманных амнистированных генералов и офицеров.

Допрос-приговор. Допрос-приговор. Очередь взятых в городе…»

   В «Солнце мёртвых» Шмелева: «В зимнее дождливое утро, когда солнце завалили тучи, в подвалах Крыма свалены были десятки тысяч человеческих жизней и дождались своего убийства. А над ними пили и спали те, что убивать ходят. А на столах пачки листов лежали, на которых к ночи ставили красную букву… одну роковую букву. С этой буквы пишутся два дорогих слова: Родина и Россия. «Расход» и «Расстрел» тоже начинаются с этой буквы. Ни Родины, ни России не знали те, что убивать ходят. Теперь ясно».

  Коллизия сказки, когда автор пишет о том, что младшая сестра оказалась «на юге», а старшая – «на севере», конечно, из реалий 20-х годов: Анастасия была в Крыму, Марина – в голодной послевоенной Москве. Сёстрам было так же одиноко и тяжело в разлуке, как сказочным героиням Веге и Азе.

  Письмо М. Цветаевой Е.Л. Ланну от 29  декабря 1920 г.: «Дорогой Евгений Львович! У меня к вам большая просьба: я получила письмо от Аси – ей ужасно живется – почти голод — перешлите ей через верные руки тысяч двадцать пять денег, деньги у меня сейчас есть, но никого нету, кто бы поехал в Крым, а почтой – нельзя. Верну с первой оказией: — Ради Бога!»

   Ему же – от 15 января 1921 г.: «…Получила за это время два письма от Аси… — несколько строк отчаянной любви по мне (нам!) и одиночества. – Ася! – Это поймете только Вы.

   Живет одна, с Андрюшей, служит – советский обед и 1 фунт хлеба на двоих – вечером чай – так чудесно и сдержанно – чай – и конечно без хлеба, ибо – если было бы с хлебом – так и было бы написано: с хлебом».

   В том же письме: «Вы нас мало знаете в быту: у того, кто нас любит – мы не просим, а те, кто нас не любит – не дадут… И эти – всегда на наивысший лад отношения – с первым любым приказчиком в кооперативе! – словом, с Асей будет то же самое, что со мной в 19 г. – весь город – друзья – Вавилонская башня писем – Содом дружб и Любовей – и ни кусочка хлеба!»

  А вот как аллегорически говорится в сказке о великом таланте старшей сестры: «Однажды ночью старшая, выйдя из дому, села на камень и стала петь. Никогда в великаньей стране не слыхали такого пенья…» И о великой тоске Марины по той, «настоящей», вымечтанной стране: «…настоящую страну не нашла и в своих тайниках, знала, что её на земле нет, но сказать это Азе, которая, быть может, ещё надеялась – не хватало великаньего духу».

   Грустно, пророчески и актуально звучит концовка этой философской  сказки, написанной ровно сто лет назад: «Может быть, на других планетах и есть ещё великаны, но на нашей уже наверное нет. И если какой-нибудь человек вам скажет, что он видел великана, знайте, что он вам рассказывает свой сон».

   «Сказку про девочек-великанов» можно перечитывать не один раз, и каждый раз находить в ней новые краски, оттенки и скрытые смыслы…

О. Григорьева.

 

Ко Дню Благодарности

Накануне Дня Благодарности, который отмечается в Казахстане 1 марта, Славянский культурный центр и Музей Анастасии Цветаевой провели 18 февраля мероприятие под названием «Семья Цветаевых-Трухачёвых в Казахстане». А начали мы эту встречу с письма-воспоминания младшей внучки А.И. Цветаевой – Ольги Андреевны Трухачёвой, которое она прислала из Америки в адрес музея:

Спасибо, Казахстан Северный!

«Павлодар, Северный Казахстан» - так писала бабушка и писали бабушке и нам все родные и друзья на конвертах и открытках. Казахстан –  моя малая Родина! Я родилась в Павлодаре. Семья приехала в Казахстан волею судьбы. Папа выбирал место, где могла бы жить вся семья вместе после его и бабушкиного освобождения в 1956 году. И прожили мы в Павлодаре 18 лет. Помню и часто снится. Снится Иртыш, дом, в котором я родилась, и наш двор и дом в Городке Молгорзавода, родные и друзья. Нашими соседями в Молгородке была семья Оспановых. Мы дружили с Таней, а с ее братьями Булатом и Муратом играли у нас во дворе. Их мама Кира Анатольевна была директором Молгорзавода. Помню их няню Фатиму. Осталась фотография , которую сделала бабушка у нас во дворе. На ней Таня Оспанова, Галя Рахленко и я - Оля Трухачева. За забором нашего Городка была казахская школа. Там всегда проходили выборы - это был наш участок. Мама и папа брали меня с собой. А напротив неё был продовольственный магазин, и мы все называли его «Казахским». Какие же вкусности там продавались! В детском саду у меня была подружка Гуля, красавица с длинными косами, а вокруг лица были кудряшки. Я завидовала ее косам. В старшей группе детского сада мы с ней спали на одной раскладушке - валетиком. С нами в школе училась Света Алтыбасарова, жила Света недалеко от Городка, почти на углу улиц Абая и 25 лет Октября. Вместе ходили в школу и из школы. И Света и Гуля были по разному красивыми.

У папы был друг Закен. Он был юрист и помогал папе с реабилитацией в Павлодаре. Приходы к нам Закена не забуду никогда. Они с папой устраивали для нас с Алёшей Ермаковым целые представления. Мы должны были отгадывать их исторические загадки. Хохотали вместе по часу. И когда мы уже жили в Москве, Закен с женой Розой и сыном приезжали к нам.

В нашей семье никогда не говорили о национальностях и со всеми дружили крепко.

Я сейчас живу далеко, но Павлодар и Казахстан всегда в сердце и в памяти!

И недаром первый в мире музей имени нашей бабушки - Анастасии Ивановны Цветаевой в Казахстане ! Спасибо Казахстану за историческую память и связь времён и народов!!!

Навсегда с любовью, Ольга Трухачёва.

10 февраля 2021 года, США.

 

    Приветствие О.А. Трухачёвой огласила директор музея Анастасии Цветаевой Ольга Григорьева:

 

Более 60 лет прошло с того времени, как в Казахстан приехала семья Цветаевых-Трухачёвых. Вспоминая это сейчас, думаешь, чем же стал Павлодар в том далёком 1957 году для Анастасии Ивановны Цветаевой? И первое слово, которое приходит на ум – свобода. После 17 лет лагерей и ссылок (с небольшим перерывом жизни после лагерей в Вологодской области), Анастасия Ивановна была свободна. Могла общаться, с кем хотела, переписываться со старыми друзьями, могла, наконец, просто сесть на поезд и поехать в Москву! Второе – воссоединение семьи. После многих лет разлуки она жила в семье сына: сноха, её сын Геннадий, старшая внучка Рита… А рождение в июле этого года младшей внучки Оли стало ещё одной радостью и ещё одной скрепой семейства. Наконец, именно в Павлодаре она взялась за главный труд своей жизни – «Воспоминания», будущие главы которых Анастасия Ивановна начала рассказывать Рите ещё в Пихтовке.

 

   Ещё задумываешься о том, что Анастасии Ивановне, когда она приехала в Павлодар, было уже 62 года. Но она нашла в себе силы начать жизнь заново! Потеряв все рукописи при аресте 1937 года, начать писать свой огромный труд и надеяться на то, что он будет издан… Писать рассказы, очерки, вести многочисленную переписку… В Павлодар ей писали Борис Пастернак, Павел Антокольский, Валерия Цветаева и ещё многие-многие адресаты, и эта переписка ещё ждёт своих исследователей. Поражаешься её целеустремлённости, работоспособности и оптимизму. Она прожила этой «новой жизнью» ещё 36 лет! И какими насыщенными, плодотворными, яркими были эти годы, начавшиеся в 1957-ом в Павлодаре! А ведь ещё был Кокчетав, подаривший потом рождение прекрасной повести «Старость и молодость». Казахстан не только приютил – стал родным домом, дал возможность творить, вдохновлял на новые произведения.

 

   На встречу мы пригласили того самого «Алёшу Ермакова», друга детства Ольги Трухачёвой, которого она вспоминает в своём письме. Алексей рассказал много новых интересных подробностей о дружбе с Олей Трухачёвой, общении с Андреем Борисовичем и Анастасией Ивановной.


 

Председатель Славянского центра Татьяна Ивановна Кузина говорила о том, как важно хранить память предков, память о тех людях, кто оставил яркий след в истории области, и быть благодарным всем им за незабываемые жизненные уроки.


 

Атмосферу тех лет помог представить наш старый фотоальбом, где собраны фотографии Павлодара 50-60-х годов прошлого века.


 

Эта книга принадлежала семье Цветаевых-Трухачёвых:


 

А раритетами и гордостью музея являются оригиналы павлодарских снимков, подаренных нам в своё время О.А. Трухачёвой. Часть этих фотографий сделана самой Анастасией Ивановной, и на многих из них – автографы писательницы.


 

 


 

   Каждый из присутствующих рассказал, какую роль сыграл Казахстан в судьбе их семьи, как благодарны люди разных национальностей гостеприимной казахской земле!

В преддверии прекрасного весеннего праздника – Дня благодарности – мы, сотрудники музея А. Цветаевой, говорим СПАСИБО Ассамблее народа Казахстана, нашему Дому Дружбы и родному Славянскому центру за возможность работать, творить, исследовать и пропагандировать творчество замечательной русской писательницы Анастасии Ивановны Цветаевой!

 

 

 

 

Сохранённые мгновения

Фонды музея Анастасии Цветаевой пополняются не только книгами, но и неизвестными ранее фотографиями писательницы.

Недавно в переписке с Т.Н. Жуковской, внучкой поэтессы Аделаиды Герцык, я спросила Татьяну Никитичну, есть ли у неё снимки А.И. Цветаевой, ведь они много лет общались. Татьяна Никитична вспомнила, что в 1987 году при одном из посещений Анастасии Ивановны их фотографировал известный фотограф, журналист, краевед, коллекционер Михаил Валентинович Золотарёв и дала его адрес. Михаил Валентинович быстро откликнулся и прислал нам 11 фотографий, которые можно считать эксклюзивными – ранее они не печатались.

Мы безмерно благодарны Татьяне Никитичне и Михаилу Валентиновичу за эти снимки!

 

Помещаем три из них на сайте. А распечатанные фотографии посетители смогут увидеть в музее после снятия карантина.

А.И. Цветаева и Т.Н. Жуковская

 

У Анастасии Ивановны Цветаевой. Воскресенье, 8 февраля 1987 г.  

Жуковская Татьяна Никитична с сыном Алёшей, Жданов Николай Николаевич, Варакута Надежда Ивановна, А.И. Цветаева.

 

Фотографии М.В. Золотарёва.

 

 

 

 

Подарки января

Наконец пришли в музей две долгожданные бандероли от нашего друга из Москвы Ирины Дмитриевны Карташевской!

В музее есть несколько изданий главной книги А.И. Цветаевой – «Воспоминания». Но до сих пор не было у нас самого полного издания, подготовленного Станиславом Айдиняном –  двухтомника, выпущенного в издательстве «Бослен» в 2008 году. В аннотации к двухтомнику говорится: «В настоящем издании мемуары А.И. Цветаевой впервые приходят к читателю без купюр, которые ранее были сделаны по разным причинам, в том числе и цензурным. Не печатавшиеся материалы, примерно треть объёма книги, представляют собой расширенные описания-характеристики ряда персонажей (многие имена здесь названы впервые, а многие герои вообще впервые явлены), различных событий из жизни семьи Цветаевых. Поэтому читателю, даже хорошо знакомому с «Воспоминаниями», будет далеко небезынтересно прочесть их новую редакцию и открыть для себя малоизвестные или вовсе неизвестные факты…»

Надо ли говорить о том, насколько интересен и просто необходим этот двухтомник для работы музея Анастасии Цветаевой!

Ещё один двухтомник, благодаря И.Д. Карташевской, пополнил наши фонды, и он нам по-особому дорог! Это стихи и переводы Евгении Филипповны Куниной, близкой подруги А.И. Цветаевой. Двухтомник «Столетие открытий» вышел в свет в этом, 2021 году в Москве, в издательстве «Юрайт» под редакцией М.М. Кунина. Этому изданию мы посвятим отдельную встречу в нашем музее!

Особенно приятно, что в книгу вошло стихотворение, рукопись которого хранится в Павлодаре (Памяти А.И. Белецкого), и Михаил Кунин во вступительном слове выражает нам благодарность за предоставление этого материала.

Ещё одна книга, которой не было в нашем фонде – это книга-воспоминание Галины Пухальской «Встречи с А.И. Цветаевой», она была выпущена в Ставрополе в 1996 году. Издание вдвойне ценное, так как Ирина Дмитриевна прислала нам свой экземпляр, подписанный автором: «И. Карташевской на память о часах, проведённых под гостеприимной крышей на квартире Анастасии Ивановны. Г. Пухальская».

Книга Елены Камбуровой «Совсем другая песня» - тоже новинка. Несомненно, она найдёт своих благодарных читателей. К книге прилагается диск с песнями в исполнении Елены Камбуровой, в том числе на стихи Марины Цветаевой, Мандельштама, Блока и других поэтов. Эти песни, конечно, будут звучать на наших тематических встречах.

Эта книга дорога нам ещё и потому, что Елена Антоновна входила в круг друзей А.И. Цветаевой, и в одной из глав ("Все мы немножко лошади". Мои звери) она вспоминает о встречах с писательницей, которая так же страстно любила животных.

"Однажды, уже переехав ближе к метро "Проспект Мира", я пришла с Виточкой (собака Е. Камбуровой - О.Г.) в гости к Анастасии Ивановне Цветаевой, которая жила неподалёку. Она открыла дверь и, увидев Виту, просияла так, будто ей делают щедрый подарок. Пригласив меня войти, Анастасия Ивановна обратилась к собаке: "И вы проходите, пожалуйста", Я спросила: "А почему на "вы"?" - "А я их всех на "вы" называю", - ответила она. У неё есть книжечка "Непостижимые", где собраны рассказы о животных, о которых она пишет с огромным состраданием и уважением. Так же относилась к животным и её сестра Марина Цветаева".

Мы безмерно благодарны Ирине Дмитриевне за эти щедрые подарки! С такими меценатами музей живёт и развивается!

К таким верным и бескорыстным друзьям музея относится и известный цветаевед Борис Мансурович Мансуров, который прислал нам свою новую книгу «На Цветаевской стезе» (Москва, Альтекс, 2020). Книга посвящена памяти друга, родоначальника Цветаевских костров Александра Васильевича Ханакова. Здесь собраны статьи и доклады автора, опубликованные в различных журналах и сборниках за 20 лет участия Б. Мансурова  в Цветаевских кострах и служения выдающемуся поэту Марине Ивановне Цветаевой. Этой книге мы тоже посвятим отдельное заседание в музее!

 

СПАСИБО ДАРИТЕЛЯМ!

 

главное - мы вместе

ГЛАВНОЕ – МЫ ВСЕ ВМЕСТЕ

Знакомьтесь - Хлопаева  Лариса Валерьевна, мастерица-рукодельница, 50 лет, замужем, имеет троих сыновей, живёт в городе  Павлодаре. Сегодня, в период жёсткого карантина, наш разговор прошёл, употребляя новомодное слово, он-лайн.

           Лариса Валерьевна, когда Вы осознали своё призвание – творить?

Так уж сложилось, что мне всегда нравилось что-то делать своими руками. В семье были хорошие примеры и «первые учителя» - это мама и баба. Папа и мама приехали в город Павлодар в шестидесятых годах на стройку. Здесь они познакомились; здесь родились я и мой брат. В начальной школе меня родители стали оставлять на все летние каникулы у бабушки - Ревякиной Марии Михайловны, в Алтайском крае. Она умела практически всё: ткала половики, пряла пряжу, вышивала, вязала, шила и не стеснялась учиться чему-то новому. Ей, наверное, было лет 60, когда она освоила  стиль «макраме», и меня этому тоже научила. Первые уроки вязания, конечно же, дала мне бабушка. И первое мое изделие было - носки. Как говорится, от петельки к петельке, от изделия к изделию пришёл ко мне опыт. Освоив вязание, я начала пробовать шить, вышивать, вязать в стиле «макраме».

        Каково Ваше отношение к людям, не знающим, чем себя занять?

Меня всегда удивляют люди, которые не знают, чем себя занять или какое хобби найти. Сейчас площадка для творчества просто огромная – это и большое количество специализированных магазинов, сайтов, интернет-магазинов, не надо покупать журналы, всё можно найти в интернете: описание, мастер-классы, рекомендации. Главное - желание и немного свободного времени.

          У Вас трое сыновей. Сложно ли заниматься любимым творчеством?

Конечно, когда дети были маленькие, о творчестве речь не заходила, но, и тогда, вязались носочки, шарфики; делала вместе с детьми поделки в детский сад и школу; открытки для бабушек и папы.Сыновья растут и мужают, времени для рукоделия становится больше, да и желание творить своими руками с каждым годом увеличивается.

 Сегодня в магазине можно купить практически всё: выбор подарков к различным праздничным датам широкий… Как выживают на экономическом рынке ремесленницы?

Да, это так, но в предлагаемом ассортименте нет изюминки, пропадает индивидуальность. Вот и начинаешь придумывать, «подсматривать» идеи. И когда во всём мире «случился» карантин и магазины стали закрываться, то большинство людей побежало в магазины за гречкой и туалетной бумагой, а я (да и большинство мастериц) побежала  за пряжей и нитками. Я точно знала, чем я займусь на самоизоляции.

 Лариса Валерьевна, вы упоминали о маме…

Конечно, я хочу вспомнить свою маму – Хлопаеву (Русских) Светлану Яковлевну. Она всегда с готовностью откликалась на все мои просьбы и желания; покупала пряжу и ткани, хотя в 80-е годы это было и практически, и финансово сложно. Мама не боясь, что я всё испорчу, доверяла мне посильные творческие задания. А я ведь портила, но ни разу не услышала в свой адрес и слова упрёка. Только одобрение и восхищение, когда у меня что-то получалось. Моя мудрая мама понимала, что ни один опыт не приходит без ошибок и неудач.

 Помогает ли Вам творческое рукоделие в сложных жизненных ситуациях?

Любовь к рукоделию помогла мне в 90-х годах, когда уже я стала мамой. В тот период – ни денег, ни товаров в магазинах. Вот тогда умение вязать, шить или перешивать сильно выручило. Да, и вообще, рукоделие всегда выручает. К примеру, в прошлом, 2020 году, в период карантина умение что-то делать своими руками спасло от депрессии многих людей.

 Чем Вы ещё занимаетесь кроме вязания и шитья?

Делаю необычные букеты из конфет, сладостей, шишек, орехов и других продуктов питания; Пасхальные  и  Рождественские венки и многое другое. Интересы мои разносторонние, но есть и нереализованные идеи…

 Где находите полезное применение своему ремесленному творчеству?

В феврале 2020 года вступила в Павлодарский клуб «28 петель», члены которого вяжут из чистой шерсти крошечные носочки, шапочки, жилетки и покрывальца для недоношенных детей. Могу с гордостью поделиться, что в 2020 году передала в клуб шесть комплектов изделий и познакомилась с интересными рукодельницами.

          Думается, что как у человека творческого, у Вас должно быть особое отношение к праздникам?

Вы угадали! Как же  я люблю праздники! В каждом празднике - свой дух, своё настроение, свои традиции, свои эмоции. Все праздники у нас семейные! И первая традиция - оформить квартиру необычно. Если на Рождество и Пасху мы посещаем  Павлодарский храм с обязательными приношениями, то на  Масленицу у нас припасены  самовар, лоскутные салфетки, чугунные казанки-горшки, доставшиеся от бабушки, деревянные ложки, варёные яйца в ярких разноцветных шапочках, связанных к  празднику.  И, конечно же, все дни рождений проходят по-особенному: торт из сникерсов или киндер-сюрпризов, «сладкий» плакат-поздравление, банер на стену в виде открытки, например, к 16-летию старшего сына, или футболка для именинника к 16-летию среднего… И всё делается своими руками.

 От Вас веет теплом и приветливостью. Чувствуется признательность и привязанность ко всем своим домашним. Скажите, а как поддерживает Вас семья?

Вот кому надо сказать «огромное спасибо!», так это моей семье, моим «мальчишкам»: супругу Лобко Михаилу Юрьевичу и сыновьям - Глебу, Захару и Матвею. Все мои, даже бредовые идеи, мужественно ими поддерживаются. Мы вместе собираем шишки, когда путешествуем; привозим интересные камни, коряги, орехи, если едем за город.  И никогда не ропщут, если я придумала что-то склеить, сконструировать  или оригинально поздравить одного из членов семьи. А как радует, когда сыновья  придумывают свои идеи, и мы можем их воплотить. Поддержка в семье, поддержка близких и родных очень приятна, важна и вдохновляет на новые идеи. Но семья поддерживает меня не только в творчестве. Мы с супругом стараемся привить детям любовь к природе, родному городу. Если мы выезжаем на природу,  всегда убираем мусор за своей семьёй, а чаще всего не только за своей… Участие в городских субботниках для нашей дружной семьи – ещё одна традиция. В 2020 году по приглашению Центра волонтёрской деятельности АНК Павлодарского региона приняли участие в Международном экологическом проекте по очистке природы от загрязнения.Наш семейный «портфолио» изобилует всевозможными поощрениями за участия в конкурсах декоративно-прикладного искусства; за социальное партнерство; за участие в различных семейных фестивалях. Горжусь вниманием к нам со стороны Попечительского совета Духовного управления мусульман Казахстана; ОО «Отраслевой профсоюз работников сельского хозяйства Павлодарской области»; ТОП «Профсоюзный центр Павлодарской области»; Секретариата Ассамблеи народа Казахстана Павлодарского региона.

Наверное, и от творчества хочется иногда отдохнуть… Чем заполнена Ваша жизнь в такие периоды?

Моя любовь - Славянский культурный центр Павлодарской ассамблеи, которому в этом году 25 лет. Выросли дети, и мы пришли в русский класс, которым руководила (ныне покойная) Ирина Борисовна Петрова. Пришли…так и остались. А какое количество замечательных, увлечённых и интересных людей здесь живёт, да-да живёт. Все делятся своими знаниями, опытом, мастерством. Это и Колодина Н.А., общественный  хранитель библиотеки «Дар России Казахстану» с неизменными помощницами Коновальчук Ольгой Евгеньевной, Паниной Татьяной Михайловной, Рудишевой Галиной Александровной. И Елена Вайберт, неизменный помощник в проведении «Тотального Диктанта» по русскому языку. И сёстры Николаева Зинаида Петровна и Вдовкина Вера Петровна, руководители волонтёрского Клуба мастериц.

 Что Вы считаете главным в жизни?

Главное – не быть пассивным и не обижаться на окружающих и жизнь.  Я занимаюсь тем, что люблю; что делает мою жизнь и жизнь  самых близких и дорогих мне людей насыщенной и интересной. Главное – мы все вместе и мы открыты этому миру.

                Интервью взяла Людмила Коняхина,

                член Союза журналистов Казахстана

 

 

 

 

"Лететь вослед лучу..."

В музее А. Цветаевой мы не раз говорили о творчестве Осипа Эмильевича Мандельштама, читали его стихи; стихотворения Марины Цветаевой, посвящённые этому замечательному поэту; страницы из «Воспоминаний» А.И. Цветаевой о Мандельштаме. В разделе «Молодость» (часть первая) Анастасия Ивановна посвятила ему целую главу. Глава 8 – «Осип Мандельштам и его брат Александр» (общение с братьями летом 1915 года в Коктебеле). «…Передо мной в чём-то сером – тоненький силуэт. Голова поднята, он читает стихи. Я его на всю жизнь запомню. Из-под лёгкой гардины от ветра трепет свечей. Шум волн…»

130-летие со дня рождения поэта мы решили отметить прослушиванием аудиозаписей из нашего фонда.

Несколько лет назад Галина Яковлевна Никитина, биограф А.И. Цветаевой, сделала бесценный подарок нашему музею. Она подарила 40 (!) магнитофонных кассет с записями бесед с Анастасией Ивановной; теле- и радиопередач, связанных с ней и её окружением; выступлениями известных цветаеведов.

Лариса Ивановна Деркунская атрибутировала эти кассеты, распределила по темам; с помощью Татьяны Сергеевны Корешковой они были отцифрованы.

Среди них есть и кассета с записью передачи 1992 года, посвящённой Осипу Мандельштаму, с участием А.И. Цветаевой:

Звучат здесь стихи Мандельштама, рассказ о его биографии. Подробности о гибели поэта и месте его захоронения поведал известный краевед из Владивостока Валерий Михайлович Марков.

А.И. Цветаева говорила: «…Когда я узнала о том, что он попал в Воронеж, потому что написал стихи о Сталине (стихов этих я не читала), что он был арестован, я пожалела его… Не нужно было этого писать, это не его область – политика, как только в эту политику вмешаешься… Не вмешиваешься, и то уезжаешь далёко…»

А уж после таких стихов поэт поехал очень далеко…

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.

На каждой встрече, посвящённой Мандельштаму, звучат песни на его стихи в исполнении автора-исполнителя Ларисы Новосельцевой:

Соединясь с музыкой, как волшебно и провидчески звучат эти строки, написанные поэтом в Воронеже в 1937 году…

О, как же я хочу,

Не чуемый никем,

Лететь вослед лучу,

Где нет меня совсем!

 

А ты в кругу лучись,-

Другого счастья нет,

И у звезды учись

Тому, что значит свет.

 

Он только тем и луч,

Он только тем и свет,

Что шепотом могуч

И лепетом согрет.

 

И я тебе хочу

Сказать, что я шепчу,

Что шепотом лучу

Тебя, дитя, вручу.

 

"Долгое будущее"

Сегодня речь пойдёт ещё об одном персонаже из окружения А.И. Цветаевой – замечательной певице, переводчице, писательнице Татьяне Ивановне Лещенко-Сухомлиной.

О ней мы уже говорили на одной из музыкальных встреч в музее, слушали пластинки с романсами в её исполнении, смотрели фрагменты из документального фильма «Мне 90 лет, ещё легка походка…» (реж. М. Голдовская). Наверняка все, смотревшие фильм, помнят эти кадры общения А.И. Цветаевой с Е.Ф. Куниной и Т.И. Лещенко-Сухомлиной, проникновенное пение Татьяны Ивановны…

А поводом для новой встречи с творчеством Т. Лещенко-Сухомлиной 

послужила книга, которую подарила музею Лидия Семёновна Прохорова. Это дневник-воспоминания «Долгое будущее»:

Фрагменты из этой книги были опубликованы ранее в сборнике «Доднесь тяготеет» (воспоминания узниц ГУЛАГа), эта книга тоже есть в нашем фонде.

Что поражает при прочтении дневника Т. Лещенко-Сухомлиной – это количество общих знакомых и друзей Татьяны Ивановны и Анастасии Ивановны за всё время их долгих жизней, хотя встретились они уже на закате дней… Причём, зарисовки и характеристики этих общих знакомых часто добавляют важные штрихи к образу людей, знакомых нам по Цветаевской биографии.

К примеру, Борис Михайлович Зубакин, сыгравший огромную роль в судьбе А.И. Цветаевой. Вот запись Т. Лещенко-Сухомлиной:

«1937 г., 4 марта

У Цаплина (в то время муж Т. Лещенко-Сухомлиной – О.Г.)появились свои друзья: некто профессор Зубакин. Милейший человек, поэт-импровизатор и философ. У него упоительно красивая жена Елена Михайловна, женственная, изящная блондинка, актриса Малого театра. Зубакин пришёл в мастерскую к Цаплину и приволок с собой большого, выше себя, деревянного фавна, очевидно, работы крепостных. Изумительный фавн! Остановившись в дверях мастерской, Зубакин сымпровизировал в честь Цаплина целую поэму. Цаплин прослезился, обнял с благодарностью Зубакина – и они подружились. У Зубакина приятное русское лицо, большой аристократический нос, но он крошечного роста. Очень образован, культурен и обаятелен. Он искренно восхищается скульптурами Цаплина, приходит каждый вечер…»

А это запись после ареста Б.М. Зубакина:

«1 августа. Абрамцево

Вести дневник больше не буду.

Зубакин исчез. Говорят, и Елена тоже…»

                                                        ***

Но, прежде чем говорить о других общих знакомых, узнаем вначале краткие биографические данные Т. Лещенко-Сухомлиной, фрагменты её удивительной биографии:

Татьяна Лещенко родилась вместе с братом-близнецом Юрием 19 октября 1903 года в Чернигове в дворянской семье Лещенко. Отец — Иван Васильевич учёный-агроном, мать — Елизавета Николаевна, пианистка. Татьяна поначалу училась в Пятигорской гимназии, затем окончила Екатерининский институт благородных девиц. Октябрьская революция и Гражданская война застали семью в Пятигорске и полностью изменили её жизнь. В Гражданской войне погиб Юрий. Горе и разруха заставили искать пути выживания.

В 1922 году Татьяна Лещенко уехала в Москву. Выручило знание иностранных языков. Она стала давать уроки русского языка приезжавшим в новую советскую Россию иностранцам. Так познакомилась с американским юристом Бенджамином Пеппером (1897—1969), за которого летом 1923 года она вышла замуж, а через год, в 1924, уехала с мужем в Америку, где закончила Колумбийский университет (отделение журналистики), вступила в американскую гильдию актёров (профессиональный союз). Познакомилась с русским скульптором Дмитрием Филипповичем Цаплиным (1890—1967); развелась с американским мужем и стала женой Цаплина, в 1931 году родив в Париже дочь Алёну (Веру Цаплину).

В начале 1930-х Татьяна Ивановна возвращается в Россию. Опять выручило знание иностранных языков. В поисках заработка она становится профессиональным литературным переводчиком. Первая большая литературная работа — перевод романа Д. Лоуренса «Любовник леди Чаттерлей» в 1932 году.

Родился сын Иван (от журналиста Луиса Фишера), но жилищный вопрос не решен. Лещенко живёт в доме творчества «Абрамцево» и ходатайствует о получении квартиры. Нерешенный жилищный вопрос заставляет её постоянно переезжать из Москвы в Ленинград. В эти же годы она серьёзно занялась вокалом.

С началом Великой Отечественной войны Татьяна Ивановна с семьей эвакуируется, переезжая с места на место. Но в сентябре 1943 года возвращается в Москву.

30 сентября 1947 года её арестовывают. Приговор: 8 лет ИТЛ по политической 58-ой статье. Её отправляют в Воркуту, где как актриса она попадает в Воркутинский лагерный театр. Но весной 1952 года Татьяну Ивановну переводят в лагерь-совхоз «Горняк» на должность ассенизатора. В  1953 году она получает инвалидность по болезни и этапируется вместе с другими инвалидами по пересыльным тюрьмам.

2 апреля 1954 года пришло освобождение с правом жить у матери в Орджоникидзе. Татьяна Ивановна вновь обращается к переводческой работе — берётся за роман У. Коллинза «Женщина в белом». В марте 1956 года по реабилитации вернулась в Москву. 31 декабря 1956 года вышла замуж за журналиста В.В. Сухомлина (1885—1963), вернувшегося на родину из эмиграции.

В последние годы жизни, оставшись вдовой, активно работала в архивах, встречалась со многими выдающими западными литераторами, произведения которых она переводила на русский язык. В эти годы она приобрела известность как исполнительница романсов и старинных песен, выступала с аккомпаниатором гитаристом Сергеем Чесноковым. Выступала с концертами на вечерах лагерной поэзии, исполняла собственные песни, проводила творческие вечера, записала пластинку романсов на фирме «Мелодия».

 

В 1989 Татьяна Ивановна подготовила первую, а в 1992 году завершила вторую книгу воспоминаний «Долгое будущее», где рассказала о своей судьбе и о тех, с кем сводила её жизнь. Скончалась в Москве 10 декабря 1998 года. Похоронена на кладбище в Переделкино рядом с мужем.

В «Архипелаге Гулаге» А.И. Солженицын упоминает Татьяну Ивановну Сухомлину в числе 257 «свидетелей Архипелага», «чьи рассказы, письма, мемуары и поправки использованы при создании этой книги».

Архив Т. И. Лещенко-Сухомлиной находится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки. Воспоминания о Воркуте находятся в отделе истории Воркутинского краеведческого музея.

Книги в её переводах постоянно переиздаются. В её переводах на русский язык новые поколения читателей знакомятся с классиками западной литературы.

Одна из фотографий в книге Т. Лещенко-Сухомлиной – портрет Жоржа Сименона с дарственной надписью: «Татьяне, у которой все таланты, включая талант дружбы. Любящий Жорж Сименон. Лозанна, 1979 г.»

 

                                                   ***

Итак, вот ещё персонажи, связывающие семью Цветаевых и Т. Лещенко-Сухомлину.

В книге А. Цветаевой «Неисчерпаемое» есть очерк «Певица Зоя Лодий». В жизни Т. Лещенко-Сухомлиной эта певица сыграла особую роль,

«1940 год. Москва

3 ноября

Я была на концерте Зои Лодий. Есть вещи, которые она поёт – лучше нельзя!

…После концерта Кунин представил меня ей. На другой день я была у неё, я не собиралась её петь, но… спела по её просьбе. Зоя Петровна сказала мне: «Какая культура! Подлинное дарование. Приезжайте ко мне в Ленинград. Вы будете жить у меня. Я с вами буду заниматься каждый день. Сделаем программу и покажем вас самым большим эстрадникам…»

И, действительно, поездка состоялась, Татьяна Ивановна жила в квартире знаменитой певицы. З. Лодий повезла её в театр эстрады и миниатюр, и после прослушивания Т. Лещенко взяли на работу…

                                                          ***

Не раз говорится в книге Лещенко-Сухомлиной ещё об одном певце – Доливо-Соботницком, ему посвящено отдельное замечательное эссе «Портрет Анатолия Доливо».  В «Неисчерпаемом» А. Цветаевой есть очерк и о нём: «Анатолий Доливо-Соботницкий».

                                                         ***

В той же книге «Неисчерпаемое» опубликовано эссе А. Цветаевой «О Тихоне Чурилине».

У  Лещенко-Сухомлиной:

«17 февраля 1941 г.

Звонила поэту Николаю Тихонову, в среду передам ему полученное мною письмо Тихона Чурилина об издании чурилинских стихов…

Тихон Чурилин оказался тем самым поэтом, который когда-то написал «Кикапу», а мы с Милкой Волынской в 1922-1923 годах твердили эти стихи беспрестанно».

Автор цитирует это стихотворение Чурилина, в котором упоминается «Мэри». А в сноске написано: «Мэри – это Марина Ивановна Цветаева, которая в ту пору совместной ранней их молодости очень была влюблена в Тихона. «Вёрсты» посвящены ему – он в стихах о разбойнике». Говорится о Чурилине и на многих других страницах «Долгого будущего».

                                                           ***

С актёром, режиссёром Юрием Завадским общались и Марина, и Анастасия  Цветаевы.

Из дневников Т. Лещенко-Сухомлиной:

«… Юрий Александрович Завадский после Абрамцева, где он порой возникал передо мной как тень и даже катал меня и Алёнушку на лодке, очень красив! Он отлично читает Пушкина, чего другие не умеют, даже Качалов…

В Москве он читал мне Евгения Онегина наизусть – читает отлично, лучше Качалова. Пушкина надо читать п р о с т о , без ложного пафоса».

                                                           ***

Ещё один персонаж – критик Корнелий Зелинский, с которым общались после возвращения в Москву Марина Цветаева и её сын Георгий и который «зарубил» своей рецензией подготовленный Мариной Ивановной сборник стихов 40-го года. Ничего плохого Корнелий Люцианович лично Татьяне Ивановне не сделал, но характеристика его показательна: «В той же квартире (что и писатель Б.Н. Агапов – О.Г.) живёт К. Зелинский, критик с иезуитским лицом. В нём больше тонкости и, пожалуй, артистизма, чем в Агапове, но он нехороший человек. Циничен, лжив, бр… Что-то фальшивое, лицемерно-сладкое в лице и манерах».

                                                          ***

Неоднократно упоминается в книге Лещенко-Сухомлиной Марина Ивановна Цветаева.

Запись от 28 августа 1947 года:

«Я часто хожу к художнице Лидии Максимовне Бродской. Она перевела с итальянского книгу Вентури о художниках и подарила мне. У неё портрет Марины Цветаевой…»

В записи от 30 сентября 1958 года автор рассказывает о своей встрече с М.И. Цветаевой:

«В Париже году в тридцать первом Пильняк приходил в мастерскую Цаплина с Мариной Цветаевой. Марина Ивановна очень мне понравилась, она была вся пепельная какая-то, с милыми серыми глазами, просила видаться, но я вскоре уехала на Майорку. Больше я её никогда не видела. Но стихи её я давно знала и любила те, где про Манон Леско, Казанову…

Когда Тихон Чурилин сказал мне в тридцать девятом – сороковом, что видел в Москве, в трамвае, Марину Цветаеву и глазам не поверил! – я решила, что ему, верно, почудилось. А ведь она тогда действительно вернулась и в начале войны повесилась в Елабуге. Как жаль её!»

                                                         ***

Писательница, журналистка Ольга Елисеевна Колбасина-Чернова была тёткой мужа Т. Лещенко-Сухомлиной – Василия Васильевича Сухомлина.

Запись от 14 июня 1964 года:

«Жду в следующее воскресенье из Парижа Ольгу Елисеевну, тётку Василия Васильевича…

22 июня

Приехали… Ольгу Елисеевну от самолёта вели мы под руки – она очень старенькая, ей 81 год, хотя по паспорту «из кокетства» - 77…

23 июня

Ольга Елисеевна сказала, что привезла для нашего архива письма к ней Марины Цветаевой…»

Имя О.Е. Колбасиной-Черновой хорошо известно всем, кто занимается творчеством М. Цветаевой и изучает её биографию. Многочисленные и благодарные письма Марины Цветаевой, адресованные Ольге Елисеевне, сейчас опубликованы. Они познакомились и подружились в Чехии, где в 1923-1924 годах были соседями по дому в Праге. С осени 1924 года О.Е. Колбасина-Чернова жила в Париже. Узнав о намерении М. Цветаевой переехать в Париж, Ольга Елисеевна раздобыла ей денег на дорогу и предложила пожить у неё первое время. Цветаевой с девятимесячным Муром и 13-летней Ариадной Черновы отдали самую большую из трёх комнат их квартиры в новом доме. С ноября 1925 до конца апреля 1926 года Цветаевы-Эфрон там и жили…

19 августа Т. Лещенко-Сухомлина записывает:

«Ольга Елисеевна рассказывала мне про Марину Ивановну Цветаеву, с которой была очень дружна. Это она вызволила Марину в Париж и помогала ей, чем могла.

Я люблю её: она маленькая, беззащитная, и у неё добрые, чистые глаза…»

                                                       ***

Словом, было о чём поговорить Т. Лещенко-Сухомлиной при встречах с Анастасией Ивановной Цветаевой! Сколько общих знакомых, как переплетались их судьбы!

Автор «Долгого будущего» заканчивает свою книгу в записи от 6 марта 1965 года такими словами:

«…Передо мной ещё долгое будущее – так я предчувствую. Долгий период моей жизни завершён. Не хочу и не смею ничего зачеркивать из прошлого… Всё совершалось как-то само собой. Но в «минуты роковые» люди спасали меня своей добротой, порой единым словом или взглядом. Душа моя преисполнена великой благодарностью…

Счастье – жить!»

Анастасия Ивановна и Татьяна Ивановна были очень похожи своим неизбывным жизнелюбием. И всегда сжимается сердце, когда слушаешь в исполнении Т. Лещенко-Сухомлиной прекрасный романс на стихи Фёдора Сологуба:
…Широки мои поляны,

И белы мои туманы,

И светла луна моя,

И поёт мне ветер вольный

Речью буйной, безглагольной

Про блаженство бытия.

Про блаженство бытия…

                                                             О. Григорьева.

 

 

Скорбим...

Славянский центр потрясён этой потерей. 8 января ушла из жизни Ирина Борисовна Петрова – замечательный, светлый, талантливый, любимый всеми нами человек, учитель русского отделения Школы национального возрождения им. К. Даржумана, руководитель молодёжного вокального ансамбля «Ярило». Она работала с молодёжью так зажигательно, так интересно, что они за ней шли с радостью, видя такую же молодую душу…

Всего 47 лет было нашей Ирине. Мы все молились за её здоровье… Коронавирус не щадит никого…

Светлая и вечная память.

Наши глубокие соболезнования родным и близким.

Подарки к Рождеству!

В Рождественский сочельник дорогой гость посетил наш музей Анастасии Цветаевой! Это Татьяна Алексенко, наша землячка, которая уже много лет живёт в Италии. Павлодарцы знают Татьяну как замечательного фотохудожника, её фотовыставки проходили в областном художественном музее, Доме-музее Багаева, областной библиотеке им. Торайгырова. И в каждый свой приезд она заходит в наш Цветаевский музей. Татьяна настолько прониклась Цветаевской тематикой, что в июле этого года, во время своего отпуска, они с мужем совершили путешествие по Цветаевским местам Италии: Генуя, Нерви, Сорренто…  Сколько интересных фотографий привезено из этого путешествия! И в Сочельник гостья принесла нам бесценные подарки!

Надо сказать, что в «Воспоминаниях» А.И. Цветаевой об Италии рассказывается в отдельной части в главе «Детство». Марина и Ася были в Нерви с ноября 1902 по май 1903 года. Этому городу посвящена замечательно иллюстрированная книга, которую подписала нашему музею известный цветаевед Августа Докукина, которая живёт в Италии:

 Здесь же автографы составителей книги:

Вторая книга тоже уникальна, это репринтное издание книги «Сердце» (1892 год), которую читала в Нерви Марина Цветаева!

Как пишет Анастасия Ивановна в «Воспоминаниях» - книга «из итальянской школьной жизни». Иллюстрации те же, что в первом издании:

Т. Алексенко привезла в музей морские камешки с того самого места в Нерви, где любили пропадать с друзьями Марина и Ася, любуясь морем, оно называлось «Маленькая Марина»:

А такого экспоната точно нет, и теперь уже не будет ни в одном Цветаевском музее. Дело в том, что в июле, когда Т. Алексенко была в Нерви, разбирались внутренние стены «Русского пансиона». И потому, что в это время там не было новых хозяев, а только рабочие, Татьяне удалось зайти внутрь. И рабочие, увидев, с каким трепетом она всё рассматривает и фотографирует, предложили: «А вы возьмите кусочек на память…» И вот этот кусочек стены в нашем музее.

Причём, бетон в верхней части – это более позднее наслоение, а бледно-салатовая часть - именно тех лет, когда в пансионе жили Цветаевы…

И ещё один уникальный экспонат. Немало строк в «Воспоминаниях» посвящено Рёверу – молодому, очень больному  немцу, с которым подружились Марина и Ася. Часто сёстры бывали у Рёвера в его маленькой комнатке под крышей. «…Наклонясь над стеклом керосиновой лампы, он жжёт папиросную бумажку, и её обугленное тельце, скрутясь чёрной скорлупкой – без веса, – лёгким облачком поднимается над горячим столбиком воздуха. «Душа летит! – говорит Рёвер, его худое, обтянутое кожей лицо жалобно освещено снизу. – Смотрите же, душа летит!»

Марина Цветаева первой увидела Рёвера мёртвым, лежащем в своей комнатке… Его смерть потрясла всех. Анастасия Ивановна подробно описывает эти скорбные дни.

Наша гостья побывала на кладбище Нерви, могила Рёвера не сохранилась. Но Т. Алексенко удалось найти копию свидетельства о смерти:

Рождество 1902 года Цветаевы встречали в Нерви. Живописно описание в «Воспоминаниях» этого вечера Сочельника. «Какой был счастливый вечер! Больше полстолетия прошло – а он жив! Как было светло от свечей и ламп! Сколько людей, какое дружество друг к другу! Как вылетали из-за занавески подарки – сколько радости, смеху, поздравлений! Где ещё найти такую огромную, шумную, весёлую, невиданную семью, со всех стран света собравшуюся!..»

«Больше полстолетия прошло…» - писала о том вечере Анастасия Ивановна. А сейчас прошло уже почти 120 лет, а он по-прежнему жив, этот вечер! Жив, благодаря удивительному таланту писательницы, воскресающей события и людей, передающей настроения и чувства.

Мы желаем вам, дорогие друзья, такого же радостного Сочельника и счастливого Рождества!

И ещё раз – огромное спасибо нашей итальянской гостье Татьяне Алексенко! Мы надеемся, что в скором времени сможем организовать в Павлодаре  выставку её фотографий «Цветаевы в Италии».

                                        О. Григорьева.

И снова встретились на катке!

И вот по традиции, в день именин Анастасии Ивановны Цветаевой, уже в седьмой раз, встретились на Цветаевском катке активисты Славянского центра и Цветаевского музея. С утра городской градусник показывал минус 38, к двенадцати часам «потеплело» - всего 32! Но встреча на катке, как известно, состоится при любой погоде! Учитывая эпидемиологическую обстановку и погодные условия, в этом году каток прошёл без участия детей и молодёжи, но главное – мы встретились. Поздравили друг друга с седьмым Цветаевским катком, 8-летием музея А. Цветаевой и 25-летием нашего любимого Славянского центра!

В этом году мы пришли на каток с новым баннером. Спасибо Татьяне Ивановне Кузиной, Александру Пархоменко и Ольге Полстянкиной!

Конечно, вспоминали, как Анастасия Ивановна в юности познакомилась со своим мужем Борисом Трухачёвым именно на катке; как каталась на коньках уже в зрелом возрасте на павлодарском стадионе «Трактор»…

Как искорки любви и творческого горения сверкали на морозе бенгальские огни!

Пункт проката коньков при таком морозе, конечно, не работал, но наши асы во всей красе показали шедевры фигурного катания:

Ольга Григорьева рассказала о приветствиях, которые поступили от друзей музея А. Цветаевой из разных городов и стран:

Приветствие Цветаевскому катку в Павлодаре, 2021 год 4 января.

Дорогие друзья! Ни снег, ни мороз, ни вирус не остановили вас от встречи на катке! С такими людьми ни один вирус не выживет! Год был трудный, но вы, мы вместе!! Поздравляю вас с наступившим Новым годом и наступающим Рождеством!!! Мы все связываем с 2021 годом светлые надежды на будущее! Радости вам, благополучия, здоровья вам и вашим семьям!!! До будущих встреч. Ольга Трухачёва, США.

                                                          ***

Дорогие павлодарцы, цветаевцы! Поздравляем вас с 7-м Цветаевским катком! Как здорово, что даже трескучие январские морозы не становятся помехой вашим замечательным начинаниям и крепким традициям! Наверняка, дух Анастасии Ивановны витает где-то рядом с вами, и тоже совершает пируэты по звонкому льду, ведь она так любила коньки. И мы, кокшетауцы, мысленно и душою с вами, шлем горячий привет  от всех наших ценителей Цветаевской музы.

 

Руководитель открытого литературного клуба "BOOKPArnas", Рена Жуманова, Кокшетау.

                                                    ***

Дорогие друзья! О замечательной   вашей традиции проведения  Цветаевского катка  мы вспоминали накануне дня рождения писательницы  в краеведческом музее Сокола  на экскурсии " Коммунальная квартира", рассматривая  такие же коньки, какие были у Анастасии Ивановны Цветаевой. Очень надеемся, что и рядом с Цветаевским домом в Соколе когда-нибудь появится у нас каток и будет  такая возможность: поддержать память о  счастливой встрече Анастасии с будущим мужем Борисом Трухачевым, память о  силе духа писательницы, даже в преклонном возрасте сделавшей 17 кругов на московском катке. Движение - это жизнь, а лень физическая  несовместима с деятельной душой, с творчеством. И  скольжение  по льду  сродни полету.... Пусть  радость такого движения окрыляет вас сегодня! Седьмой Цветаевский  каток, восемь лет первому в мире музею  Анастасии Ивановны Цветаевой в Павлодаре! Вдохновения, открытий, свершений вам всем и встреч с друзьями! 

От имени всех вологодских цветаевцев, с уважением, благодарностью и теплом,

Елена Титова. Вологда.

 

                                                          ***

Дорогие друзья! Как замечательно, что традиция новогоднего катка в день именин Анастасии Ивановны Цветаевой  явно и окончательно утвердилась в Павлодаре! И эта традиция уже не боится ни морозов, ни вирусов! Мы, ваши друзья, в этот день мысленно с вами! Яркого солнца, гладкого льда и общей радости! Эльвира Калашникова, г. Александров, Владимирская область.

                                                          ***

Здравствуйте, дорогие павлодарцы! Я, как одна из многочисленных друзей А.И. Цветаевой, приветствую вас и поздравляю с Седьмым Цветаевским катком! Несмотря ни на какие «короны», будем продолжать эту традицию в память об Анастасии Ивановне и открывать следующие сезоны катков! В добрый путь по ледяной дорожке! Ирина Карташевская, Москва.

   Спасибо, дорогие друзья, за ваши тёплые слова! От них, действительно, становилось теплее!

Людмила Бевз прочитала своё стихотворение о Цветаевском катке:

Четвёртое вновь января,

Кружит в Павлодаре позёмка.

Слетают с календаря

Страницы с историей звонкой.

В потоке летящих листов

Мелькают и судьбы, и люди,

Ажурная роспись мостов,

Кипучая радуга буден.

Всё отзвук нашло в январе:

И Центр, что навеки с Россией,

И сайт, и друзья на катке

Цветаевой Анастасии.

Пусть молодость старших живёт,

Пусть юность беспечно кружится…

Мы добрую весточку шлём

Цветаевским светлым столицам!

   В честь 25-летия Славянского центра участники катка прокричали троекратное «УРА»!!!

Подарки начались на катке:

Александр Иванович Колодин вручил свою картину «Шамбала»!

А продолжились в самом музее:

Л.С. Прохорова и О.Н. Григорьева с подарками Славянскому центру. Такой сувенир с афоризмом А.И. Цветаевой украсит кабинет председателя СКЦ Татьяны Ивановны Кузиной:

Ко дню 25-летия центра тоже пришло немало поздравлений. Надеемся, что в скором времени мы сможем широко отпраздновать эту дату!

Внучка А.И. Цветаевой Ольга Трухачёва:

Дорогие друзья! Поздравляю всех с 25-летним юбилеем Славянского центра! Пусть всё вами исполненное поможет дальше жить!!! Пусть все задуманное на будущее исполнится! Пусть следующие 25 лет и далее удача сопутствует вам! Татьяна Ивановна, помню Вас и люблю! Вы подвижница, труженица , генератор идей и хранительница традиций !!! Творческих успехов , оптимизма, доброго здоровья вам всем и вашим семьям !!! С надеждой на встречи в будущем!

                                                         ***

Айнур Максутовна Сарсенбаева, заместитель председателя Ассамблеи народа Казахстана Павлодарской области:

Поздравляю Славянский культурный центр с 25-летним юбилеем! Вот уже на протяжении четверти века участники центра вносят неоценимый вклад в дело созидания мира и добра, укрепления толерантности  в нашем общем доме -  Республике Казахстан! Татьяна Ивановна, передайте всем участникам центра пожелания здоровья, благополучия, семейного счастья и всех благ! Мира и добра нам всем!

                                                           ***

 

А с наступившим Новым годом нас поздравил Елабужский Государственный музей-заповедник:

 

   Спасибо нашему фотолетописцу Елене Игнатовской за фотографии! Легко ли управляться с фотоаппаратом на 30-градусном морозе! Но Лена всегда на высоте!

             До новых встреч в наступившем 2021 году!