6 апреля прошёл долгожданный, очень ответственный и "рождённый в муках" отчётный концерт нашего хора. Теперь можно и вздохнуть с облегчением на некоторое время, ведь впереди не менее ответственные мероприятия, посвящённые семидесятой годовщине Великой Победы, в которых мы планируем участвовать по мере своих способностей и возможностей. 
 О качестве нашего выступления нам трудно судить объективно, об этом могут сказать или написать те люди, которые присутствовали в зале. Но, несмотря на казус с отсутствием по непонятным причинам звукооператора (кстати, нас это не удивило), ни один зритель не возмутился, а терпеливо все ожидали начала. Мы уже готовы были начать без усилителей звука, правда, для этого нам пришлось бы несколько сократить и без того не очень большой по длительности концерт... Но всё уладилось и успокоилось с приходом оператора и дальше всё пошло по плану. Мы же артисты! Мы должны быть готовы к любым неожиданностям, поэтому выложились на все 100 процентов. Каждый номер программы люди воспринимали очень тепло, многие нас фотографировали и даже записывали на видео. Спасибо всем за бурные аплодисменты, за искреннюю любовь и сердечное отношение к русской песне!  Конечно же, огромное значение имело то, что программа была очень продумана и подготовлена руководителем и худсоветом с учётом всех своевременных событий и дат. Концерт вела Мариночка Полищук, наша бессменная ведущая.
После выступления каждому из нас было много звонков со словами благодарности и добрых пожеланий. Все советовали нам сохранить этот уникальный коллектив и удивлялись тому, что городской отдел культуры глух и нем по отношению к нам. Но нас это не огорчает. Единственное, чего мы всегда хотим - больше петь для людей. Сейчас у нас программа готова, не мешало бы её "обкатать" на предприятиях города и в домах культуры сёл и деревень нашей области, но... Кто будет этим заниматься, кто захочет взять на себя такую нагрузку бесплатно?! А ведь у всех нас есть огромное желание приносить людям радость. Мы надеемся, что нам хватит сил ещё не один год давать нашим зрителям возможность сердцем и душой прикасаться к народному песенному творчеству, которое мы несём людям уже 56 лет и заслуженно являемся Лауреатами Республиканских и Всесоюзных фестивалей, объездившими в своё время множество городов и сёл нашей необъятной Родины.
К сожалению, видео получилось не самого высокого качества, многие моменты упущены. Тем не менее, мы его обязательно представим вам, ведь не все желающие смогли в тот день попасть на наш концерт из-за накладки нескольких мероприятий.    
Зато фотографии получились отличные, вы можете их оценить. 
Спасибо всем за понимание и поддержку! 

    

   

         

В 40-дневный Великий пост всем верующим христианам дается всего лишь один день, когда они могут немного расслабиться и разнообразить свою постную пищу. Мы сейчас говорим о дне – Благовещенье. Многие, кто читал Библию или даже смотрел мультфильмы или кинофильмы, знают историю этого праздника. Но все-таки хочется отметить, что тот факт, что Святая Мария ничем не приметная ранее, стала родительницей самого Иисуса Христа, говорит о ее покаяние и доверие Господу Богу всей душой. Так и мы в наше настоящее время должны поверить ему и очиститься за время Великого поста. 
С тех самых времен стали собираться особые традиции на Благовещенье. В 2014 году они тоже будут действовать, особенно если верить. Но прежде чем узнать о традициях в такой праздник, давайте узнаем, какого числа Благовещение в 2014 году христиане будут отмечать. Это день выпадает на 7 апреля, то есть уже совсем скоро. 

Какие существуют на Благовещение в 2014 году 7 апреля традиции? 

1. На Благовещение принято отпускать птиц из клеток, а именно голубей. По приданию птицы донесут добрые вести о вас ангелам-хранителям, а они в свою очередь наградят вас. 
2. Как ни странно, но на Благовещенье нужно что-то украсть. Хотя законы Библии и говорит – «не укради», в это день нужно это сделать. К примеру, можно с работы принести ручку. Таким образом, вы принесете в дом счастье.
3. Согласно традициям, на Благовещенье нельзя шить, плести, вязать. Связано это с тем, что жизнь человека – это нить, которой управляют ангелы-хранители и Бог. А вы можете просто все перепутать, тем самым в семью привлекая беду.
4. В день Благовещенья есть традиция прокаливать соль, которая была собрана от каждого члена семьи. Такая соль на протяжение всего года могла освободить от неизлечимых недугов. Если в течение года вы ее не использовали, тогда на следующее Благовещенье просто сожгите ее.

 

5. Очень интересная традиция – это на праздник Благовещенья нельзя надевать новую одежду. Отчего возникла именно такая примета непонятно, но все, же не стоит ее пренебрегать. 
6. На Благовещенье необходимо покрошить просфору, затем ее смешать с семенами, а после праздника посеять их. Существует примета, что такой урожай будет самым лучшим.

 

3 апреля в общественную библиотеку  «Дар России» пришли школьники из павлодарской школы №36. Юные читатели с восторгом и восхищением листали красочные страницы роскошных фолиантов, удивлялись, какие разные бывают книги: большие и маленькие, в футлярах, кожаных и металлических обложках, с золотыми и серебряными обрезами. Внимательно разглядывали иллюстрации в книгах. Мальчишек, конечно, больше заинтересовали атлас войн и сражений, история российского воинства, а девочки любовались историей русского народного костюма, обсуждали секреты кулинарного календаря. А в заключении вместе отгадывали русские народные загадки.

Уходили школьники полные впечатлений, с желанием прийти  в библиотеку снова, но уже с родителями.

 

                             Здесь двери открыты каждому –

                             Пожалуйста, заходите!

                             Всё лучшее, нужное, важное

                             Берите, читайте, любите!

                             Здесь верится в доброе, ясное,

                             Здесь век встречается с веком…

                             И что может быть прекраснее

                             Работы в библиотеке!

                                                           Полина Лещенко

 

 

 

2 апреля в Павлодарском государственном педагогическом институте прошел благотворительный праздник «Путешествие в страну книг», посвященный международному дню детской книги. На праздник пришли дети из коррекционного интерната, приюта, центра адаптации несовершеннолетних, кризисного центра для женщин с детьми без определенного места жительства.

Славянский культурный центр вновь поддержал проведение этого праздника, предоставив книги для призов и подарков.  Молодежь Славянского центра выступила с концертным номером, а хранитель общественной библиотеки «Дар России» Наталья Колодина провела для детей викторину по русским народным сказкам. Все участники викторины получили в подарок книги из серии «Древние города России».

 

 

 

30 марта в фонд общественной библиотеки «Дар России» поступил первый номер за 2014 год журнала «Единство в разнообразии». В этом номере опубликована статья Ольги Григорьевой о знаменитом российском художнике Владимире Чёрном, почётном члене правления Славянского центра. Во время своего приезда на родину в Павлодар, Владимир Анатольевич посетил Славянский центр, познакомился с библиотекой и оставил запись с добрыми словами: «Огромное спасибо людям, которые занимаются сохранением книг. Хочется пожелать им побольше сил в этом важном и нелегком деле, и возможно я приму посильное участие в развитии библиотеки, передам в фонд  книги, изданные с моим участием».

Сегодня , первого апреля мы ответили праздник смеха.
Празднование состояло из двух частей.
В первой части каждый культурный центр подготовил номер КВН.
К сожалению приняло участие всего 6 центров: славянский , кабардино-балкарский , татарский, греческий , армянский  и белорусский.
Некоторые центры объединились и совместно выступили .

Запись выступления славянского центра :

После выступления всех центров мы устроили дискотеку .
В перерыве между танцами лидер молодежного АНК и ведущие устраивали интересные конкурсы с призами :)
Вот записи некоторых из них :

Сегодняшний день, был переполнен разными мероприятиями.... Наши ребята, молодежь Славянского этнокультурного центра, участвовала в благотворительном мероприятии, рассказывали и показывали номер про "Валенки". В этом мероприятии участвовали: Главная солистка: Анастасия Гришина. И её подтанцовка группа из парней: Саворовский Владислав, Пикалов Владислав, Калмыков Андрей, Осинцев Владислав, Мигачев Артем. А также ведущие: Монич Игорь и Калинкин Владислав. Благодарна за поддержку и понимание......

История валенок

История валенок начинается с 4 века до нашей эры - именно к этому времени археологи относят изделия из шерсти, обнаруженные на Алтае при раскопках Пазырыкского кургана.

Валенки — род башмаков или сапог, сваляных из шерсти”, такое определение можно прочесть в словаре Владимира Даля. Однако для нас эта обувь настолько знакома и привычна, что не нуждается в описании. В представлении же иностранцев валенки еще недавно слыли неофициальным символом нашей страны, одним из колоритных атрибутов образа русского человека.

Действительно, и в мороз и в жару, ноги, обутые в валенки, ощущают комфорт, сухость и тепло. Эта обувь никогда не “садится” и не деформирует стопу. Широко известен и лечебный эффект валяной обуви, которая хорошо прогревает суставы. Все эти свойства сделали валенки очень популярными в России с ее холодными зимами.

А также у нас в Доме Дружбы проходила съёмка этнокультурных молодежных объединений АНК для телеканала АСТАНАтв.... Всем кто участвовал спасибо большое))))) Вы молодцы! Девчонкам, которые танцевали на камеру, особая благодарность……. Все ждем себя на телеканале АСТАНАтв.

 Участники мероприятия: Устюжанина Ксения, Торчинская Вероника, Савченко Виктория, Белова Дарья, Ермишин Павел, Литвинчук Егор, Нагорнов Никита, Тонких Роман, Жданко Никита, Насонов Дмитрий, Фатьянова Екатерина.

Ждем с нетерпением следующего мероприятия!!!!!!!!!!!!!!!!!

1 апреля - этот День не внесен ни в какие календари знаменательных дат и всенародных праздников, но его вполне можно отнести к международным, поскольку он с одинаковым успехом отмечается и в России, и в Германии, и в Англии, и во Франции, и в Скандинавии, и даже на Востоке. В одних странах 1 апреля называют Днем смеха, в других - Днем дурака. В этот день каждый не прочь пошутить над окружающими, никто не застрахован от розыгрышей и даже самые серьезные невольно улыбаются.

Трудно сказать, откуда пошел этот праздник. Обычай веселиться, шутить и обманывать друг друга именно 1 апреля существует в очень многих странах. О возникновении первоапрельской традиции существует немало различных гипотез, сходящихся в одном: корни ее глубоко уходят в средневековую европейскую карнавально-балаганную культуру. По сути дела это один из самых стойких элементов язычества, осевших в христианском сознании.

И вес же одни приписывают зарождение этого праздника Древнему Риму, где в середине февраля (а вовсе не в начале апреля) праздновался праздник Глупых. Апулей считал, что в древнем Риме первоапрельский обман был связан с праздником в честь божества Смеха. Другие утверждают, что этот праздник зародился еще в древней Индии, где 31 марта отмечали праздник шуток. Также есть предположение, что 1-го же апреля в древнем мире шутили только ирландцы, да и то в честь Нового года. Исландские саги гласят, что обычай обманывать 1 апреля, был введен богами в память о Скадеи, дочери Тиасса.

Еще по одной версии, обычай шутить 1 апреля, связан с переносом нового года. До второй половины XVI века, европейский новый год начинался в конце марта. К этому событию готовились, ходили друг к другу в гости, дарили подарки. Сама встреча Нового года происходила 1 апреля. Позднее, по указу французского короля, начало года официально стали отмечать 1 января, но многие подданные продолжали праздновать 1 апреля. Чтобы изжить старые традиции, их стали называть "первоапрельскими дураками", стало модным их разыгрывать и высмеивать.

Есть мифическое предположение, по которому этот праздник появился благодаря неаполитанскому королю Монтерею, которому в честь праздника по случаю прекращения землетрясения преподнесли рыбу. Через год царь потребовал точно такую же. Такой же не нашли, но повар приготовил другую, весьма напоминающую нужную. И хотя король распознал подмену, он не разгневался, а даже развеселился. С тех пор и вошли в обычай первоапрельские розыгрыши.

Когда и кем этот праздник был завезен в Россию точно не известно, но в произведениях многих писателей и поэтов конца XVII века. Появлялись строчки про первоапрельские розыгрыши Например, Пушкин написал:

Брови царь нахмуря,

Говорил вчера:

"Повалила буря

Памятник Петра."

Тот перепугался:

"Я не знал! Ужель?"

Царь расхохотался:

"Первый, брат, апрель..."

В нашей стране первоапрельские розыгрыши утвердились после того, как однажды жители Петербурга ранним утром были подняты с постелей тревожным набатом, обычно возвещавшим о пожаре. Это было 1 апреля, и тревога была шуточной. Известно также, что в царствование Петра I труппа немецких актеров обманула в этот день и публику и государя, выставив на сцене вместо представления пьесы транспарант с надписью "Первое апреля". Петр не рассердился и сказал только, выходя из театра: "Вольность комедиантов".

Причиной такой своеобразной традиции стала сама природа. Весенние капризы погоды люди старались задобрить шутками и розыгрышами.

Предположительно более 70% людей собираются разыграть кого-либо из своих знакомых. Так что будьте настороже, запаситесь чувством юмора, набором свеженьких шуточек и забавных стишков, на розыгрыши не обижайтесь, а отвечайте ими же. В общем, веселитесь, потому что смех, как известно, продлевает жизнь.

 

24 мая 2014 года павлодарский музей А.И. Цветаевой совместно с областной библиотекой им. С. Торайгырова проводят вторую читательскую конференцию по книге Анастасии Цветаевой «Воспоминания», посвящённую 120-летию писательницы и Дню славянской письменности и культуры.

 

Приглашаем принять участие в конференции педагогов, студентов, школьников, литераторов и просто читателей!  Возможно заочное участие.

 

Предполагаемые темы:

 

- Тема семьи в «Воспоминаниях»

 

- Тема детства в «Воспоминаниях»

 

- Поездка к Горькому

 

- Образ Марины Цветаевой в произведении её сестры

 

- О создании музея изобразительных искусств отцом сестёр Цветаевых в  «Воспоминаниях»

 

- Язык и стиль произведения

 

А также другие темы на усмотрение авторов.

 

Доклады  принимаются  в виде ОТДЕЛЬНОГО приложения в электронном варианте (файла) формата Microsoft Word (шрифт Times New Roman, размер шрифта 12, интервал между строками 1,5). Текст должен содержать название доклада. В письме указать ФИО, место учёбы или работы, возраст. Предполагаемый объем сообщения – не более 5 листов. Адрес: ogrig@bk.ru

 

Срок приёма  - до 16 мая 2014 г.

 

По результатам конференции предполагается издание сборника.

 

Читательская конференция пройдёт в здании областной библиотеки 24 мая 2014 г., начало  в 15.00.

 

 

 

Киммерийская, апостольская  земля

 

Родной навсегда…

 

Пишем, бегаем, говорим,

 Но накроет волной любви,

 И душа замирает: «Крым!

 Боже, как вы, друзья мои?»…

 Как Надежда, Иван, Олесь,

 И Гульнара, и Альфия?

 Мы давно породнились здесь,

 Нынче с вами душа моя.

 Что бы запад ни голосил,

 Голос сердца не перекрыть.

 Верю, хватит и чувств, и сил

 Так же солнечно, щедро жить!

 Мирный,

           благословенный Крым,

 Пусть минует тебя беда.

 Ты и раньше нам был родным,

 А теперь родной НАВСЕГДА.

 

 19 марта 2014 г.

 

 Из крымской тетради

 

(стихи разных лет)

 

 Посох

 

                 Памяти Максимилиана Волошина

 

Здесь услышишь Господен глас

 И распробуешь воздух.

 Подари мне свой посох, Макс,

 Подари свой посох.

 Чтоб пешком обойти успеть

 Берега Киммерии.

 Мы б с тобой про любовь и смерть,

 Про стихи говорили.

 Подари мне свой посох, Макс,

 У тебя их много.

 Пусть уводит от быта нас

 В Коктебель дорога.

 Чтоб, ногою примяв полынь,

 Оказаться в звёздах.

 Чтоб из рук моих принял сын

 Коктебельский посох.

 

12 июня 2009 г.,

 Коктебель

 

 Золотые ворота

 

 Побывать здесь - только грезилось…

 У Земли цветной наряд.

 Ах, как шилось тут и резалось

 Миллионы  лет  назад!

 И зелёными заплатками

 Покрывались плеши гор,

 И бросались речки – прядками,

 И сиял небес шатёр!

 И широкой белой строчкою,

 Да с каймою по бокам!-

 Море было приторочено

 К этим диким берегам.

 Сколько шёлку сшито-добыто,

 Получилась – благодать!

 А иголка с краю воткнута,

 Только пол-ушка видать.

 

 Поэтический дом

 

           Я пришла сюда гостем

 

непрошеным.

 

Мир жесток, и мне холодно в нём.

 

Я мечтаю о доме Волошина.

 

Где ты, где, поэтический дом?

 

Чтоб не быть там ни странной,

 

                                   ни лишнею,

 

Не играть, не казаться, а - быть.

 

Чтобы Макс мог услышать

 

                                   и выслушать

 

И с собой по горам поводить.

 

Разговоры и песни за ужином,

 

Свежесть строчек и шутки друзей.

 

И смеётся хозяин простуженный,

 

С нами - Ася, Марина, Сергей.

 

Не тоскую о времени ранешнем,

 

Но мечты мои так далеки…

 

Как морские волшебные камешки

 

По утрам собираю стихи.

 

 Судакская жара

 

Словно перчик на языке:

 

                          Перчем, Алчак!

 

Видно, острое блюдо готовит

 

                         султан-паша…

 

И (совсем не рыба!)

 

                     бьётся в сетях Судак –

 

В лесках улиц, ячейках дворов

 

                     тяжело дыша.

 

От жары не звучат,

 

                      а тают во рту слова.

 

И спасенье не онеметь –

 

                      лишь пуститься вплавь!

 

И блестит на солнце

 

                     Сахарная голова,

 

И вот-вот растает –

 

                     только воды добавь!

 

 

 Уезжая из Судака

 

Солнце, море и облака…

 

До свиданья, гора Гребешок!

 

Уезжая из Судака,

 

Так мечтается хорошо.

 

Что не будет ни бед, ни зим,

 

Ни декабрьской глухой тоски…

 

Вновь раскрутится серпантин

 

В направлении - от Москвы.

 

И, как луза – бильярдный шар –

 

(Так мы будем с тобой лететь!)

 

Нас поймает в июльский жар

 

Виноградников этих сеть.

 

 Крымские горы

 

 Ах вы, медведи мои, зелёные, плюшевые,

 

Рядом с дорогой, спрятав носы, улеглись…

 

Крымские горы – может быть, это лучшее,

 

Что я узнала за эту земную жизнь.

 

 Крымские горы – сколько мы их облазили!

 

Помнишь, трудно давался последний шаг…

 

Горы степные, полынные, горы – разные:

 

Жёлтые, синие, чёрные – как Карадаг.

 

 И забываются сразу обиды прошлые,

 

Только всплывут из памяти, из глубин,

 

Мишки мои, лесом густым обросшие,

 

В лапах своих держащие серпантин.

 

 Связные

 

                                     И. Невзоровой

 

 Веточку Волошинской полыни

 

Я везу в Елабугу Марине.

 

Терпко пахнет крымская полынь:

 

Зноем, пылью, горечью, любовью,

 

Тёплым морем, вечностью и болью,

 

Сладким соком перезревших дынь.

 

От горы высокой коктебельской

 

До елабужской дорожки сельской –

 

Тоже в гору. Тоже на холме.

 

Листья земляничные резные…

 

Понимаю я, что мы – связные.

 

В руки дан пакет – тебе и мне.

 

Дан завет Волошиным, Мариной…

 

И за срок земной, такой не длинный,

 

Довезти бы, донести, успеть

 

То, что нам с тобою поручили:

 

Листик земляники, цвет полыни,

 

Душу, побеждающую смерть.

 

                                        Коктебель - Елабуга, август 2008.

 

 

Песенка про автобус

 Этот маленький автобус шел экспрессом
Рядом с морем, жёлтым полем, синим лесом,
Оставляя за собою неудачи,
Встречи, дачи и селения рыбачьи.
И знакомых в этот вечер было трое:
Старый маленький автобус, берег, море,
Где с медузами дружили осьминоги…
Пассажиры были просто одиноки.
Одиночество стояло у кабины,
Раздавало всем билеты проездные,
Голубые и зелёные билеты
На неделю затянувшегося лета.
Ночь над шумною дорогой тихо встала,
Все грустили, в синеву смотря устало,
Но и небо — не пронзительно высоким,
Одиноким было, просто одиноким.
Лишь автобус не грустил, по сопкам мчался,
И бибикал, если с кем-то повстречался,
И будил уснувших птиц весёлым эхом…
Он не знал, что ты со мною не поехал.

 

 ***

 Дорога пряма, но туманна.

 

Мелькает столбов череда,

 

А цели не видно. И странно,

 

Что едем почти в никуда.

 

 Но едем, и едем, и едем –

 

На то и дано колесо.

 

И верим, что путь наш победен,

 

И знаем: движение – всё!

 

Рассеется утренний морок,

 

Прольётся рассвет, как вино.

 

Пред нами откроется море.

 

И всё оправдает оно.

 

 Район Москвы с названьем Коктебель

 Я ехала за тридевять земель…
Район Москвы с названьем Коктебель
Всё так же шумен. И знакомых лица –
Как на Волхонке или на Тверской.
И ты невольно думаешь с тоской:
А стоит ли тогда сюда стремиться?
Бедлам, базар, скопленье голых тел…
Того ли век назад поэт хотел,
К себе друзей радушно созывая?
Теперь от шума не спастись никак.
Два варианта – лезть на Карадаг
Или уйти к подножью Сюрю-Кая…
Но Коктебель — волшебная страна!
Ведь и в толпе я здесь всегда одна.
И как бы не был век и пошл, и тошен,
Писать стихи мне не мешают тут,
Ведь рядом две Цветаевы идут,
А впереди, конечно же, Волошин!

 

Крым

 

О несбыточном

 

Мечтаем и говорим,

 

Но у каждого, увы, своя колея…

 

Если есть на Земле рай – это Крым,

 

Киммерийская,

 

Апостольская

 

Земля.

 

Судак

 

Судак, увенчанный короной крепости,
Хранящий таинства былых веков…
Не море Чёрное, а море Вечности
Ласкает камешки у берегов.

 

Не просто улицы, деревья, здания,
Да пляжи жаркие… Перчем, Алчак…
Страница времени и мироздания,
Сугдея древняя, седой Судак.

 

Приедешь, влюбишься в него нечаянно,
И сразу кажется – сто лет знаком!
То чёрным коршуном, то белой чайкою
Летят столетия над Судаком…

 

10 сентября 2012 года
(Судаку – 1800 лет!).

 

 

 

 

Ольга ГРИГОРЬЕВА

Фото автора

 

 

 

 

 

Вчера, 28-го марта, нашему коллективу в очередной раз была оказана честь выступить перед ветеранами , отдыхающими в профилактории "Ардагер". Но мы были не одни, с нами ездили и молодые артисты Дома Дружбы, и у нас получился прекрасный творческий тандем. Приятно выступать перед благодарными зрителями, а ещё приятнее видеть, что люди нас знают, любят и ждут новых встреч. Мы всегда возвращаемся с таких концертов удовлетворённые и счастливые! 

           

                  

 

 

                          Прочла чудесный репортаж Евгении Борисовны Бережной о концерте, в котором участвовала, в основном, молодёжь - учащиеся музыкального колледжа и самодеятельные гитаристы. Из-за небольшой проблемы с компьютером, я не смогла поделиться своими впечатлениями сразу, как это делаю обычно, но лучше поздно, чем никогда. Тем более, что у меня есть несколько снимков, сделанных на том мероприятии. Евгения Борисовна подробно описала это событие, даже добавить нечего. Она знает всех ребят по именам, а это очень важно - никого не забыть. Для меня же незабываемым было выступление Мадины Адамовой, разносторонне развитой и очень талантливой девочки. У неё большое и интересное будущее - это видно уже сейчас. Все ребята МОЛОДЦЫ! 
Не менее увлекательным было выступление удивительного дуэта Сербиных, а так же Гайдара Саркыншакова, с которыми я, благодаря Татьяне Ивановне, имела счастье познакомиться после концерта и полюбить этих замечательных людей. Обожаю такие встречи!                                       

23 марта в Омской областной библиотеке для детей и юношества прошла презентация очередного выпуска литературно-художественного журнала «Иртыш-Омь» (приложения к альманаху «Тарские ворота»). Представил издание зрителям главный редактор, член Союза российских писателей Игорь Егоров. Замечательный подарок к Международному дню поэзии получили павлодарские авторы: в разделе журнала «У нас в гостях» опубликованы стихотворения Владимира Куприна, Талгата Гарипова, Елены Игнатовской, Серика Кусаинова и Рафаэля Мухамеджанова.

От имени Павлодарского литературного объединения на презентации присутствовала Елена Игнатовская. Зрители очень тепло приняли поэта, а Игорь Владимирович отметил, что творчество казахстанских авторов отличается особыми интонациями, их волнуют совершенно иные темы, чем россиян. Сотрудничество с омским журналом продолжится, и в ближайшее время на страницах журнала мы ждём новых публикаций павлодарцев. Поистине, поэтическое слово не знает границ!

Буквально в понедельник у нас с ребятами и Татьяной Ивановной прошел психологический тренинг. И так как я собираюсь поступать на психолога для меня было много впечатляющей информации, и для остальных так же было много информации такой о которой не могли даже догадываться... Спасибо огромное хочу сказать организатору Татьяне Ивановне, и конечно нашему психологу  Галине Витальевне...

Наурыз в этом году прошел на Ура!!! 

Особенно концерт авторской песни... 

Очень хотелось бы поблагодарить  тех ребят, которые выступают, придумывают свое что-то новое и позитивное!!!! Все молодцы так держать))) очень хотелось бы сказать отдельное спасибо Евгении Борисовне, она очень творчески и импровизированно подходит к каждой встрече, к каждому концерту...

23 марта в Доме Дружбы состоялся концерт молодёжного крыла Клуба авторской песни «Серебряные струны» и студентов музыкального колледжа. За девять лет существования нашего Клуба такое событие происходит впервые. До сих пор молодежь выступала среди более взрослых авторов и исполнителей, за плечами которых большое количество концертов. А теперь вся инициатива полностью была в руках молодого поколения.

            Начинали концерт наши гости, ученики Людмилы Николаевны Бевз, которые на презентации её музыкального и поэтического творчества в Доме-музее Н.Г.Шафера пленили всех слушателей своим артистизмом, яркой эмоциональностью и культурой исполнения. Вот имена этих «артистов» - Мулярчик Милана, Асанбаева Карима, Глазырина Настя и Курметов Абулхаир. В Доме Дружбы их принимали так же тепло. Ребята пока еще находятся в детском саду, готовятся к школе, но уже проявляют себя как творческие личности. А мы хорошо знаем, как важно то, что ты усвоил в раннем детстве – это на всю жизнь! Именно этим и занимается их любимая учительница, Людмила Николаевна, обучая детей не только азам науки, но и культуре, искусству и творчеству.

            От клуба авторской песни выступали лауреаты областных и республиканских конкурсов – Макишев Еркежан, Ивашкин Карим, Паршуков Вадим, Сембаев Шахислан. Были и новички – Амиров Кабдолла, Шавалиева Алина, и Никита, который оставил свою фамилию в тайне. Наставником всей этой молодёжи является старожил Клуба «Серебряные струны», один из самых активных его участников и организаторов множества концертов Маулен Молдабаевич Кожахметов.

Об этих музыкантах слушателям рассказывал Игорь Ивасик, ведущий прошлого большого концерта в зале «Достык».

      Музыкантов – Кулыбекову Сабину, Садуову Шугылу, Текенова Армана, Маканова Тимура, Крыжановского Богдана представляла ведущая - Мадина Адамова.

Сама идея этого музыкального праздника возникла у меня после разговора с Мадиной. Она сказала, что хотела бы выступить на следующем концерте Клуба авторской песни. Поскольку часто в качестве гостей Клуба у  нас  выступают студенты музыкального колледжа, я пригласила Мадину, как скрипачку. Эта девушка имеет большее количество республиканских и международных наград.  Мадина Адамова, студентка 3 курса Павлодарского музыкального колледжа,  является многократным лауреатом многих престижных музыкальных конкурсов!

Мадина сказала, что у неё есть собственные сочинения для различных инструментов. Вот тогда и пришла мысль предоставить возможность будущим профессионалам выступить в новом амплуа - показать свои собственные сочинения.

Арман Текенов уже выступал со своим произведением, которому мы все придумывали название, созвучное настроению данной инструментальной музыки. У него есть песни на собственные стихи. Арман  и Маканов Тимур являются дипломантами межрегионального фестиваля авторской песни 2012 года.  Кулыбекову Сабину, как автора песни, мы услышали впервые. Со стихами собственного сочинения выступила Юля Морозова. Она наш постоянный участник. Скоро выйдет в свет новый сборник её стихов, чему все мы очень рады.

Концерты Клуба всегда отличаются  непредсказуемостью и импровизационностью.Поскольку в них участвуют и гости из области – Аксу, Экибастуза, у которых  нет возможности приехать на прослушивание,  со многими из выступающих я знакомлюсь за кулисами в день самого концерта. Опыт и профессиональное музыкальное образование позволяют мне брать ответственность за эти концертные номера. За 9 лет существования Клуба  риск был оправдан.

            Мадина готовила к концерту своё фортепианное произведение. Затем сыграла на скрипке фрагмент классического творения. Его праздничное настроение соответствовало нашему яркому празднику Наурыз, которому был посвящён наш концерт. Чем особо ценны такие концерты – они вызывают желание творить, созидать. Как правило, они являются мощным стимулом для собственного творческого роста и создания новых сочинений. Так, у нашей ведущей возникло желание поделиться еще одним музыкальным впечатлением – это был авторский лирический экспромт для скрипки соло. Зал был просто заворожён этой светлой музыкой.

            А после концерта родители талантливых маленьких артистов сказали, что их дети тоже хотят, как Мадина, играть на различных инструментах и красиво говорить о музыке.

            После молодёжи на сцену вышли известные и любимые слушателями Михаил и Зулейха Сербины. Преемственность поколений очень ценна, когда опытные музыканты дают своеобразный мастер-класс. Каждому есть чему поучиться у тех, кто имеет громадное количество наград на известных республиканских и международных конкурсах и фестивалях бардовской песни.

            Михаил и Зулейха представляют собой удивительно органичный и яркий дуэт, который мы сможем услышать на их концерте 6 апреля в 15-00 в концертном зале музыкального колледжа. Приглашаем всех на этот концерт, который обещает быть особенным и неповторимым!

            Большой сюрприз ожидал зрителей в конце представления. Председатель правления Славянского культурного центра Татьяна Ивановна Кузина вручила Гайдару Саркыншакову ценнейший подарок. По просьбе Николая Емелина, нашего земляка, известного композитора, фольклориста, исполнителя собственных песен, живущего сейчас в Москве, Гайдару от Николая Емелина была торжественно передана в вечное пользование чешская гитара.

Качество звучания сразу оценили слушатели.    Гайдар исполнил песню, написанную для Николая Емелина, с которым их связывает детская дружба. Очень мощно прозвучали песни, посвященные событиям на Украине.

            Концерт завершился. Творческий процесс продолжается и выходит на новый уровень. Что дают такие творческие встречи, мы знаем по благодарным откликам слушателей и участников. Потому  собираются наши поэты, музыканты, их почитатели, чтобы творить, вместе совершать открытия, сопереживать и радоваться каждому дню жизни, наполненному мудростью и красотой!

           

 

 На снимке: Елена Коркина с новой книгой.

 

Фото Эльвиры Калашниковой.

 

19 марта в московском Доме-музее Марины Цветаевой в Борисоглебском прошла презентация «Книги детства» Ариадны Эфрон. Знаменитые детские дневники дочери Цветаевой впервые изданы в таком объеме с оригиналов, хранящихся в РГАЛИ. С выходом этой книги завершается история публикации материалов архива Цветаевой, часть которого некогда была закрыта на четверть века. Корреспондент агентства COLTA.RU поговорила с составителем «Книги детства», научным сотрудником Дома-музея Марины Цветаевой, литературоведом Еленой Коркиной.

 

 Елена Коркина: «А вы “Поэму конца” можете написать?»

 

Один из ведущих исследователей наследия Марины Цветаевой — о судьбе ее архива и своих встречах с Ариадной Эфрон

 

текст: Анна Голубева

 

— Елена Баурджановна, получается, теперь материалы цветаевского архива полностью опубликованы?

 

— Вот эта «Книга детства» — практически последнее. В 1999 году я наметила такой перспективный план публикаций. Первыми шли сводные тетради — мы их считаем беловыми рукописями. Это открытая часть, они еще в конце 90-х вышли в издательстве «Эллис Лак» в серии «Марина Цветаева. Неизданное». За ними следовали еще три книги — «Семья. История в письмах» и два тома «Записных книжек». А остальное, из закрытой части, — по степени значимости: письма (двусторонняя переписка сохранилась только с Пастернаком и с Гронским) и дневники детей, Мура и Али.

 

— А почему семейная переписка — прежде, например, переписки с Пастернаком?

 

— Вслед за цветаевским архивом я описывала архив ее золовки, Елизаветы Эфрон. Там и были эти семейные письма — в том числе коктебельские. Мне показалось, это стоит вперед сделать — из переписки с Пастернаком все-таки что-то публиковалось, а это менее известная часть жизни Цветаевой, очень интересная. Кроме того, с Пастернаком предстояла большая и кропотливая работа, и только благодаря участию Ирины Шевеленко мы ее осилили. Пастернак же письма Цветаевой благополучно потерял — и если что-то с его стороны сохранилось, то только потому, что кое-что когда-то списал Крученых, а кое-что у него осело и из подлинных рукописей. Остальное нужно было восстанавливать по черновикам Цветаевой — причем мы не всегда уверены, послано ли то или иное письмо, в таком ли оно виде послано. С Гронским было легче: там очень локальная история, в основном 1928 год, еще два года по чуть-чуть — и все хорошо сохранилось: мать Гронского после его гибели в 1934-м вернула Цветаевой ее письма. Это единственный в ее архиве случай полной двусторонней переписки. Все остальные ее эпистолярные массивы мы читаем как монолог. Не зная, что ей адресаты отвечают — те же Вишняк или Бахрах — и отвечают ли. Может, они не отвечали ничего, а просто читали, открыв рот.

 

— А как же оставшиеся ее черновики — их издадут?

 

— Вот тут мы подошли к интересной теме. Черновые тетради Цветаевой сохранились, их более сорока. Архив сейчас получил государственный грант — пока на год, но это должно пролонгироваться — на оцифровку всех черновых тетрадей Цветаевой и всех рукописей. Часть — то, что интересно более широкой публике, — будет опубликована на бумаге, факсимильно. Все остальное оцифруют и выложат на сайте архива. Надеюсь, вы до этого светлого момента доживете. Оцифровываться будут и беловые рукописи, пять тетрадей стихотворений и поэм прежде всего, — мне кажется, публиковать их на бумаге не нужно, почти все это издано не раз, лучше бы сделать доступными на сайте, чтобы можно было с ними сверяться. В публикациях текстов Цветаевой очень много ошибок — они так и повторяются из издания в издание. И никто, простите, не почешется при переиздании пойти в архив и сверить — действует старая практика печатать Цветаеву по прижизненным публикациям и копиям. Но ведь уже полтора десятилетия все доступно, и почерк в беловых рукописях разборчивый. Вот будут оцифровывать все эти тетради с 1920 по 1941 год, некоторые очень толстые. В одной, например, работа над пятью поэмами, это 1926 год, — «Лестница», «Попытка комнаты», «С моря», «Поэма воздуха» и «Несбывшаяся поэма», представляете себе объем? А еще в ней черновики писем к Рильке и Пастернаку.

 

— Как тетради физически выглядят?

 

— Они разные. После революции у нее еще какое-то время оставались заграничные, с такой красивой надписью наискосок «Poésie». Когда они кончились и начался бумажный кризис в 1918 году — появились самодельные тетрадки, просто листы бумаги, которые ей знакомые приносили или она на своих службах брала, складывала и прошивала нитками. Одну такую самодельную тетрадку она пристроила в какой-то корешок от книги. Она всегда любила простые и толстые тетради — в архиве есть такие и чешские, и французские, и советские, которые Мур для школы покупал.

 

Архивы Марины Цветаевой

 

— Сколько лет вы занимаетесь цветаевским архивом?

 

— Я попала в РГАЛИ в 1974-м. Несколько лет меня не подпускали к архиву Цветаевой — я должна была сначала набраться опыта и другие фонды обрабатывала. Ну, а потом уже лет пять-шесть работала над самим этим архивом, он большой.

 

— Чем вы руководствовались, разбирая архив? Ариадна Эфрон оставила на этот счет какие-то указания?

 

— Первую часть архива, которую она сдала при своей жизни, я ей помогала описывать. Там было два списка — на открытое хранение и на закрытое. По этому принципу мы действовали и с той частью, которая поступила в архив после смерти Ариадны Сергеевны. Все письма, дневники и черновые рукописи — на закрытое хранение. Все беловые материалы, копии и сопутствующие им материалы — на открытое. А с 2000 года опись закрытой части стала выдаваться в читальный зал. Я к каждой тетради в свое время сделала внутреннюю опись — о том, что там на каждой странице. В архиве сняли с них ксерокопии, и теперь к общей описи фонда приложена и внутренняя опись каждой тетради. И если человек занимается конкретной темой — поэмами 30-х годов, например, — он открывает и сразу видит, какая тетрадка ему нужна. Это надо было сделать еще и для того, чтобы не трепали тетрадки. Впоследствии их микрофильмировали, это обычная практика для особо ценных рукописей.

 

Литературовед Ирина Гривнина, живущая в Амстердаме, говорила мне, что бомба в архив не попадала и все русские бумаги лежат там огромным массивом — некому их разбирать.

 

— В РГАЛИ ведь не весь уцелевший архив Цветаевой?

 

— Нет, она в 1939-м не все с собой в Россию привезла — только один сундук. Не взяла ни «Поэму о Царской Семье», ни «Перекоп». Поэтому есть лакуны среди тетрадей 1930-х годов. В них она как раз работала над этими вещами. Она отдала Елизавете Малер (знакомая Цветаевой, филолог, профессор Базельского университета. — Ред.) беловые рукописи сборника «Лебединый стан» и поэмы «Перекоп» и оттиски своей прозы, все это хранится в библиотеке Базельского университета («Лебединый стан» опубликован Глебом Струве в 1967 г. — Ред.). Еще что-то оставила Марку Слониму (друг Цветаевой, писатель, публицист, редактор журнала «Воля России». — Ред.). Он в своих воспоминаниях рассказал, что перед отъездом в Америку передал эти материалы вместе со своими в Международный социалистический архив в Амстердаме. Впоследствии он пытался узнать о судьбе бумаг, и ему ответили, что в здание архива попала бомба и они погибли. Но вот литературовед Ирина Гривнина, живущая в Амстердаме, говорила мне, что бомба в архив не попадала и все русские бумаги лежат там огромным массивом — некому их разбирать. Если это правда, там может оказаться и «Поэма о Царской Семье». Одна черновая тетрадь Цветаевой у Слонима все-таки сохранилась. Переехав в Женеву, он подарил ее Жоржу Нива (французский славист, профессор литературы Женевского университета. — Ред.), а тот осенью прошлого года передал ее в рукописный отдел Пушкинского Дома. Эту так называемую Красную тетрадь (по цвету обложки) опубликовали в Париже, а у нас теперь Пушкинский Дом издал ее факсимильно. А самую большую часть архива Цветаева оставила своим парижским друзьям Лебедевым (семья В.И. Лебедева, эсера, бывшего члена Временного правительства. — Ред.). Дочь Лебедева, Ирина, потом написала Ариадне Эфрон о судьбе чемодана Цветаевой. Лебедевы уезжали из Парижа в Марсель, а оттуда в Америку — уже оккупация была. И оставили ключи от парижской квартиры, где были книги и бумаги, знакомому, он жил напротив. После войны Ирина с ним списалась, он сказал, что их библиотеку перенес к себе в квартиру, а вещи — сундуки и чемоданы — убрал в подвал. Когда он вернулся из армии, подвал был затоплен. Так пропали и бумаги Лебедева, и чемодан Цветаевой. Представляете? Целый чемодан! А то, что она привезла с собой в СССР, сохранилось, наши с таможни все вернули.

 

— А то, что сын продавал после ее гибели?

 

— Ну, это в основном были вещи. Когда он в Москву вернулся из Ташкента — он продал кое-что из бумаг Крученых. Так это хорошо — Крученых все сохранил, скопировал, систематизировал, подшил в тетрадки «Встречи с Мариной Цветаевой», и они теперь в его фонде в РГАЛИ. Но у Мура почти ничего не было — он подобрал то, что на Покровском бульваре оставалось, где они перед эвакуацией жили. Основную часть бумаг Цветаева отвезла перед отъездом в Новодевичий, к Садовским. Она боялась бомбежек, а там стены толстые, монастырские. Все говорили, что это безумие, даже Ариадна, узнав об этом, из лагеря писала: «Узнаю маму — из всех возможных она выбрала в хранители своего архива паралитика и сумасшедшую» (Борис Садовский — поэт, литературовед — был парализован. С конца 1920-х гг. он жил с женой в подвале в Новодевичьем монастыре. — Ред.). А вот вам пожалуйста — «паралитик и сумасшедшая» все и сохранили.

 

— В РГАЛИ попали только бумаги и фотографии?

 

— К сожалению, и вещи тоже — хотя им там не место. Но Наталья Борисовна Волкова, директор архива, увидев их у Ариадны Эфрон, затрепетала и взяла. Там такая… ну как пенальчик, шкатулочка, принадлежавшая Цветаевой, в ней лежит бамбуковая ручка с перышком, называлось это раньше «вставочка». И еще бусы из темного янтаря, вишневого. Это Цветаева отдала когда-то Булгакову для пражского музея (Валентин Булгаков, бывший литературный секретарь Льва Толстого, в эмиграции в 1934 году основал под Прагой Русский культурно-исторический музей. — Ред.). Наши войска, когда освобождали Прагу в 45-м, все оттуда вывезли — приехав в Збраслав, Булгаков нашел среди сора какие-то музейные вещи, в том числе ручку Цветаевой и, кажется, эти бусы. Он потом это отдал Ариадне (Булгаков в 1948 году вернулся в СССР. — Ред.), а она в архив передала. Музея тогда еще не было. Лучше бы, конечно, вещи были сейчас в музее в Борисоглебском — архив-то их не имеет возможности выставлять.

 

— А передать их музею невозможно?

 

—Это в наших условиях страшная волынка — с баланса одного учреждения на баланс другого. Архив дает их, когда устраиваются какие-то временные выставки.

 

Алина книга

 

— Я помню, как ждала, когда архив Цветаевой наконец будет открыт и доступен. Мне казалось, издательства должны выстраиваться в очередь.

 

— Издательство «Эллис Лак», где в конце 1990-х вышла серия «Марина Цветаева. Неизданное», нашла Эсфирь Красовская, директор Дома-музея Цветаевой. В новом тысячелетии издательство искала уже Татьяна Горяева, ставшая тогда директором РГАЛИ. Она договорилась с «Вагриусом», где издали переписку Цветаевой с Гронским, переписку с Пастернаком и два тома дневников Георгия Эфрона. Оставалось издать Алины дневники. Но роман с «Вагриусом» кончился, вскоре кончилось и само издательство. К идее книги музей снова вернулся, когда на горизонте обозначилось столетие Ариадны Эфрон.

 

— И снова пришлось искать издательство?

 

— Его порекомендовали друзья. Но по разным причинам книга попала только в план 2013 года, точно к юбилею не получилось. Я утешалась тем, что 13-й год тоже подходит, потому что Цветаева, когда они уезжали из России, Але в метрику записала год рождения 1913-й — видимо, чтобы билеты на поезд дешевле обошлись. Так Ариадна Эфрон и прожила всю жизнь с этим 1913 годом, и только когда пенсию надо было оформлять, решила: ну нет, еще один год жизни советской власти не подарю. И взяла в Московском историческом архиве свое свидетельство о крещении в 1912 году. Оно сохранилось — в отличие от свидетельства о крещении самой Цветаевой.

 

Но трудность с этой книжкой обозначилась для меня гораздо раньше. Она никак у меня не выстраивалась. Записи Ариадны Сергеевны очень разнородные. Детское — то, что до отъезда из России в 1922 году, — Цветаева сохранила, там нет лакун, все в хронологическом порядке. Потом, в Чехии, лет до 14, пока Цветаева имела на дочь влияние, Аля еще писала более-менее регулярно. Но уже явно из-под палки. Родился Мур — появилась тетрадка «Записи о моем брате», но в ней несколько листочков всего заполнено. Есть очень интересные фрагменты лета 1928 года — про студию Шухаева, про литературный вечер Цветаевой — и собственные Алины стихи о кино. Она в это время очень увлекалась кино, как раз шли «Нибелунги», она их смотрела несколько раз подряд. А дальше — ничего. Либо не сохранилось, либо она не писала уже, а только рисовала. Потом, немного после ее приезда в СССР в 1937 году, — описание улиц, впечатлений, бесед с домработницей соседей в Мерзляковском: Алю, только прибывшую из Парижа, она покорила своей речью (помню с ее слов: «Вот хозява — и снабзди их, и еще лебезди перед ними — а они вся нядовольны»). Совсем немного записей в Туруханске, в ссылке, — а за ними московские и тарусские. Есть еще поздние записи о Туруханском крае, она ездила туда через 10 лет после возвращения из ссылки. Меня поражает, что именно в то место, которое ее, в общем-то, сломило — после первого срока она была еще полна сил, добил ее именно второй, — и в поездке она записывала свои впечатления. Так вот, я не могла понять, как это организовать — с таким разбросом по времени, такое отрывочное, без конца, без начала. И когда музей захотел эту книжку, решила ограничиться детскими записями, сделанными в этом доме: Борисоглебский переулок, 1919—1921 годы.

 

Когда в шесть лет человеку дают тетрадку и наказ писать по две странички в день и смотрят, чтобы урок был исполнен, — из этого кое-что получается.

 

— Все, что написано Алей в дошкольном детстве?

 

— Не все. Как печатать детские записи с 6 до 8 лет от первого до последнего знака? Что-то повторяется, где-то она откровенно скучает, пишет глупости какие-то — уа-уа-уа-уа. Мне показалось, что академический подход тут неуместен, нужен отбор. И я этот отбор сделала, отметив, что выбрала и что нет, — в разделе «Примечания» описаны все тетради Ариадны Эфрон и отмечены фрагменты из них, которые в книгу вошли. Все разобрано. Если у кого-то все ее записи органично сложатся в книгу — подготовить и издать оставшееся будет уже нетрудно.

 

— А вообще детские дневники — частое явление в русском литературном архиве?

 

— По-моему, это явление уникальное. Мне, по крайней мере, больше не встречалось такого. Если и есть какие-то дневники детские, то скорее с 10—12 лет — но не с шести.

 

— Не всех мама сажает за дневник с шести.

 

— В том-то и дело. За пианино многих сажают, а вот чтоб писать... Надо сказать, когда в шесть лет человеку дают тетрадку и наказ писать по две странички в день и смотрят, чтобы урок был исполнен, — из этого кое-что получается.

 

— А как сама Ариадна Эфрон относилась к своим детским записям?

 

— Когда в конце жизни она писала воспоминания о матери и давалось ей это писание очень тяжело, она говорила: «Открываю детские тетради и сравниваю с ними то, что сейчас пишу, — и просто волосы дыбом. Теперь я так не могу».

 

Ариадна Сергеевна

 

— Вы с ней дружили?

 

— Я ее просто очень любила, и все. Больше даже не знаю, что сказать.

 

— Как вы познакомились?

 

— Ну как... Я просто узнала, что она жива, и подумала — может, я смогу быть чем-то ей полезной.

 

— А стихи Цветаевой вы уже знали к тому времени?

 

— Да, это 68-й год был, а ее том в Большой серии «Библиотеки поэта» вышел в 65-м, я ходила в Библиотеку Ленина, брала его в читальном зале и переписывала себе.

 

— И биографию Цветаевой вы знали?

 

— В предисловии все было написано. И я уже тогда прочитала «Люди, годы жизнь» Эренбурга.

 

— А про Алю и ее лагеря?

 

— Тоже знала. У меня была соседка, которая знала Анастасию Ивановну Цветаеву (родная сестра Марины Цветаевой. — Ред.), она мне рассказывала.

 

— И как это было? Вы ей позвонили?

 

— Нет, прямо в Тарусу приехала.

 

— Как же вы узнали, где она живет?

 

— Фотографию видела у этой своей соседки. На которой Ариадна Эфрон стояла возле своего тарусского дома. Я тогда работала в машбюро Большого театра, и у театра был дом отдыха в Поленове. И вот в июне появились горящие путевки, мне предложили. Я и прикинула, что это как раз напротив Тарусы. Ну вот, гуляла там вокруг, смотрела — и узнала дом. И постучалась.

 

— А она?

 

— Она сидела над какими-то своими переводами и вязала. С папироской. В очках. Спросила, кто я, что я, чем занимаюсь. Тут-то и обнаружилось, что я на машинке умею печатать, так что вполне могу оказаться полезной.

 

— Встреча с ней как-то повлияла на то, что вы решили поступить в Литинститут?

 

— Нет, я уже два года подряд туда поступала. Она по-другому повлияла. Я поступила на дневное, а стипендии надо было ждать до зимы. Денег совершенно не было — я помучилась-помучилась, решила вернуться на работу и перевелась на заочное. Вернулась было в Большой театр, но вскоре заболела, с работы пришлось уйти. Получилось, зря я с дневного на заочное ушла. Ариадна Сергеевна как узнала об этом — расстроилась. «Да как ты могла! Пойми, люди, с которыми ты учишься, — это же твой капитал на всю жизнь». Она не понимала, что Литинститут — это совсем не капитал, сплошные одиночки, эгоисты и эгоцентрики, никто ни с кем особенно не дружил. Я пришла к проректору проситься обратно на дневное, но мест, конечно, не было. А на моем факультете — я училась на драматургии — преподавала Инна Вишневская, театральный критик. Она была блестяще остроумна, и я Ариадне Сергеевне про нее часто рассказывала — оказалось, они жили в писательских домах по соседству. И вот однажды ко мне в институте вдруг подходит секретарша проректора: «Ты хотела обратно на дневное? Пиши заявление». И меня чудесным образом возвращают на дневное. И только уже после смерти А.С. я узнала, что она этому переводу посодействовала, позвонив Инне Вишневской.

 

— Она вам сразу стала доверять?

 

— Да. А на меня тогда, знаете, как посмотришь — так все было ясно.

 

— Мне кажется, они тогда осторожные были.

 

— Да, помню, она про одного знакомого думала, что он к ней ходит неспроста. Мне это предположение казалось диким совершенно. Зачем? Для чего кому-то следить за ней в 1970-м?

 

— За кем только не следили. А она с вами говорила о таких вещах? Про то, что в стране происходит? Про КГБ, про диссидентов?

 

— Со мной? Ну вот был такой случай. Иду я в Тарусе в магазин и вижу человека с такой рыжей шевелюрой, в очках, а на груди у него в рюкзаке ребеночек сидит. У нас тогда таких рюкзаков не было. Купила все, возвращаюсь к А.С. и рассказываю, какого диковинного встретила человека. А она: «А, так это Алик Гинзбург». А я ничего не поняла. Я не знала, ни кто такой Алик Гинзбург, ни что такое «Хроника текущих событий». О чем она могла со мной говорить?

 

— И про лагерь не говорила?

 

— Говорила. Но, знаете, кто был в лагере — по моему опыту, по крайней мере, — тем, кто там не был, страшного не рассказывают. Она забавное рассказывала, смешное. Какие-то случаи. Говорила, что у нее удачный характер — ей все интересно, даже там было интересно. Только — добавляла — очень уж долго. Еще говорила: «Какое счастье, что мама туда не попала. Она бы там просто дышать не смогла. Ни дня».

 

— И она никак не давала понять своего отношения к окружающей действительности?

 

— А она к ней плохо не относилась. Ей, понимаете, в общем-то не казалось несправедливым, что вот сто человек хотят читать Солженицына — и не могут, но зато в это время миллионы живут не нищенствуя, более-менее спокойно. Она считала, что это важнее, чем духовные потребности тех ста человек. Помню, как-то приходил к ней в гости один знакомый знакомых, который из лагеря вернулся, сидел по политической статье. И потом она сказала — жалко, такой молодой, и так жизнь испорчена. Она считала, что бороться надо по-другому. Что цитадель взрывают изнутри. И когда потом пришел Горбачев, я подумала, что она, наверное, была права.

 

— Она была не похожа на других людей из вашего окружения?

 

— Знаете, тогда люди вообще были другие. Все. И те, кого я в провинции встречала, когда была на практике, и мои соседи по коммунальной квартире в Москве, и мамины знакомые. Конечно, она отличалась — тем, что рассказывала удивительные истории. Была очень остроумная. Хорошо чувствовала и слышала слово. Вот как-то мы в Тарусе шли вечером — тогда «17 мгновений весны» показывали, и мы у соседей смотрели. Лето, но уже было довольно поздно, прохладно, и роса сильная. Смотрю — а она в шлепках прямо на босу ногу. Я говорю: что же это вы, босиком по росе-то! Она тут же: «Не по-ро-се-то, а по-ро-сята». Веселая была, шутила, любила разные игры в слова, придумывала какие-то стихи на случай. Там же, в Тарусе, соседи уезжали, Половниковы, она им на прощание написала: «Мы провожаем Половниковых не как друзей — как любовников».

 

— Вы часто виделись?

 

— Каждое воскресенье. Обедали у нее. Она готовила — как она говорила, «немудряще» — супчики разные, салаты, винегреты. В Тарусе помню ее стоящей все время у этой маленькой плитки электрической, на которой она что-то помешивала в кастрюльке. С папиросой — она курила «Прибой», так привыкла в лагере. Ох, бывало, ищешь этот «Прибой» по всем киоскам — он уже из обихода исчезал, уже все «Стюардессу» курили.

 

— Она знала, что вы ее рассказы записываете?

 

— Нет. Я и не записывала при ней. Потом, когда возвращалась домой. Это были истории с такими сюжетами — просто драматургическими. Но издавать я их не думала. Меня Адочка заставила (Ада Александровна Федерольф-Шкодина, подруга Эфрон, бывшая вместе с ней в ссылке в Туруханске. — Ред.). Она, пока была жива, все время твердила — ну когда же ты напишешь воспоминания об Але? А как я напишу? Как-то и нечего писать. Должна быть дистанция какая-то — а я ее даже сейчас не чувствую. Но Адочка не отставала. И тогда я решила вот эти устные рассказы Ариадны Сергеевны опубликовать. Вышли они в 1988 году в журнале «Звезда» («Звезда», № 7, 1988. — Ред.). Остался один удивительный рассказ — недописанный. Мне казалось — можно потом дописать, я его не забуду. Так и забыла про этот блокнотик. Это история о том, как могла бы сложиться жизнь, если бы пошла по другому руслу.

 

— А когда вы с ней начали заниматься архивом?

 

— Году в 70-м, я еще училась, Ариадна Сергеевна спросила, не хочу ли я ей с архивом помочь, — я, конечно, согласилась сразу. Первое, что она мне дала перепечатать, — сборник «Юношеские стихи», машинопись с правкой автора. И подарила машинку «Континенталь» (своей у меня не было) — трофейную, она ее купила у какого-то военного в Тарусе. Чудесная была машинка, я ею долго пользовалась — еще потом переделывала на более крупный шрифт. Работали мы раза два в неделю обычно, но иногда она отменяла встречи — у нее голова очень болела, гипертония. Уже тогда она договаривалась с Натальей Волковой, директором РГАЛИ, о передаче материалов. Я удивлялась — зачем так сразу-то передавать? Она: «Понимаешь, я очень ненадежно себя чувствую, а этот архив уже столько перенес, что мне бы хотелось его поместить в надежные стены». Но надо было сначала все описать подробно, и я делала описи. А еще она хотела успеть сделать полную расшифровку тетрадей, поскольку она лучше всех цветаевский почерк разбирает и может все откомментировать. И была, конечно, права. Вот, допустим, записано у Цветаевой: «Написать Соне». Ариадна Сергеевна пишет: «Это Софья Ильинична Либер, урожденная Паинсон, гимназическая подруга, которая в тот год нашла Цветаеву в Париже и потом иногда ей помогала». Где бы мы это сейчас раскопали? Гадали бы, что за Соня. Кое-что мы с Ариадной Сергеевной таким образом успели при ее жизни — больше 10 тетрадей. Тоненьких, правда, ранних.

 

Евгений Борисович Пастернак звонил и просил не отдавать архив: «Ваша мамочка писала моему папочке...»

 

— И вы решили после института продолжать заниматься архивом?

 

— Я решила ехать на Сахалин — работать в газете. Хотелось подальше от Москвы — посмотреть мир. Я уже на практике в городе Сарапуле, на Каме, поработала в газете и немного на радио. К тому же я тогда очень любила Чехова, хотелось по его сахалинским следам. Распределения в Литинституте не было, я сама туда написала, пришел ответ из Холмска, из газеты «Холмский рабочий». Звали, зарплату предлагали по тем временам огромную — 700, кажется, рублей. Я сказала об этом Ариадне Сергеевне. А она: «А как же я?» Я говорю: «Да я через два года вернусь!» Она: «А ты уверена, что я эти два года проживу?»

 

— И вы все свои планы изменили?

 

— А что было делать? Она как в воду глядела. Она через год умерла. В общем, я осталась. Адочка предлагала устроить меня на радиостанцию «Юность», но мне было неловко из-за моей мамы, она тоже работала на радио, хотя и в другой редакции. И тут Ариадна Сергеевна говорит: хочешь, я поговорю с Волковой? Я решила, что лучше архив, чем радио. Пришла к Волковой. Она меня стала расспрашивать, я рассказала про Холмск и 700 рублей. Она: «Ой! А я вам могу платить только 80!» Дело было летом, а в сентябре я туда вышла на работу. Ой, как я это увидела! Все в очках, в черных или синих халатах, знаете, как в крематории. Пойти там некуда просто — ни покурить выйти, ни буфета. В подвале — пищеприемник, так это называлось. Комната, где два титана и две плитки. Приносили из дома баночки с едой, мисочки и грели.

 

— Пожалели, что на радио не пошли?

 

— Да поздно было жалеть. Но сначала я шарахалась на улице от знакомых, чтобы не сознаваться, что работаю в архиве: это было что-то очень незавидное. Первые полгода я чаще находилась у Ариадны Сергеевны, мы с ней готовили первую часть архива к передаче. Это было очень тяжелое время. У нее был инфаркт, который не распознали. Она понемногу мрачнела, говорила, что с этим архивом и жить тяжко, и расставаться тяжко. На нее очень давило отношение окружающих — окололитературные круги ее осуждали за то, что она отдает архив государству.

 

— А были другие варианты?

 

— Ей звонил кто-то. Предлагали продать, отдать. Она тяжело переносила это давление.

 

— У нее были какие-то колебания?

 

— Нет. У нее на этот счет было твердое мнение. Еще она была против зарубежных изданий — так как это вредило публикациям в России. Когда в 1969-м вышли на Западе письма Цветаевой к Тесковой (Анна Тескова, преподаватель, переводчица, друг Цветаевой. — Ред.), сорвался договор с издательством на уже подготовленный сборник Цветаевой «Театр». Вдруг оказалось, что с бумагой проблемы, еще с чем-то. В общем, ей было трудно, она была в одиночестве, ее не поддерживал никто в этом решении с РГАЛИ. Евгений Борисович Пастернак звонил и просил не отдавать архив: «Ваша мамочка писала моему папочке...» Потом, после ее смерти, оказалось, что у кого-то были какие-то цветаевские рукописи, которые ей никогда не показывали — даже не говорили о них. У того же Е.Б. Пастернака оказались письма Цветаевой к Пастернаку и Рильке 1926 года, которые Цветаева перед эвакуацией отдала на хранение Рябининой (Александра Рябинина, редактор Гослита, с которой Цветаеву познакомил Пастернак. — Ред.), — и он ни словом Ариадне Сергеевне о них не обмолвился. Ведь раз Цветаева дала их Рябининой, а не Пастернаку, то их следовало бы Ариадне Сергеевне вернуть, а сын Пастернака этого делать не хотел. Потому что она ведь все в архиве запрет.

 

— Как это юридически выглядело — передача в архив? Она подписала какие-то бумаги?

 

— Нет. Она умерла летом 1975-го и письменных распоряжений насчет архива не оставила. Волкова была растеряна. Но все имущество Ариадны Сергеевны было завещано Аде — они когда-то завещания сделали друг на друга. И Адочка, вернувшись из Тарусы в конце лета, стала по частям передавать бумаги в РГАЛИ. Волкова на нее просто молилась. Я еще удивлялась тогда — она ведь сделала то, что должна была сделать? Исполнила волю Ариадны Эфрон, о которой все знали. «Ох, Лена, вы просто не знаете, какие бывают случаи», — говорила на это Волкова. Но Ада Александровна была абсолютно бескорыстна и все исполнила в точности. Вещи передала в Литературный музей, так как этого музея в Борисоглебском еще не было. Мне достались стол и стул Ариадны Сергеевны, они теперь в моем кабинете в музее.

 

Популярное цветаеведение

 

— Музей, наверное, собирает все биографии и книги о Цветаевой? В том числе то, что относится к популярному цветаеведению, — все эти истории о ее быте, романах, отношениях с детьми?

 

— Наша библиотека, к сожалению, вынуждена все собирать. Но я такого не читаю и никому не советую. Эти книжки же сразу видны, с первых слов обычно все понятно, я их сразу откладываю, чтобы не быть причастной к таким вещам.

 

— А какая из ее биографий вам нравится больше всего?

 

— Самая хорошая, по-моему, принадлежит перу Марии Андреевны Разумовской («Марина Цветаева. Миф и действительность». — Ред.). Объективная, сдержанная и точная — насколько это было возможно в то время, когда она вышла, в 1981-м. Разумовская родилась и жила в Австрии, это человек другого поколения и воспитания. Наши как-то чаще склонны обсуждать и толковать личную жизнь Цветаевой и выносить свои вердикты.

 

— Ну, это ведь естественно — интересоваться личной жизнью поэта.

 

— Только почему-то сперва интересуются личной жизнью — а вот всегда ли дело доходит до стихов после этого? Не знаю. Наверное, это неизбежно, когда публикуются архивы и дневники, вот Ариадна Эфрон хотела, чтобы все было опубликовано на родине и как можно шире — но есть у этого и издержки.

 

— Как вы думаете, почему Цветаеву часто сравнивают с Ахматовой — не в пользу Цветаевой?

 

— Почему не в пользу? Вот книга «Анти-Ахматова» — как раз сравнение в пользу Марины Ивановны.

 

— Вам она понравилась?

 

— Хм. Ну, острая книга. Не очень понимаю, откуда у автора такая страсть к обличению Ахматовой. Какой накал надо в себе поддерживать, чтобы проделать такую огромную работу. Природа его мне непонятна, а результат очень впечатляет.

 

— Ну, у любителей Ахматовой и нелюбителей Цветаевой, по-моему, накал не меньший.

 

— Ох, да, я видела передачу с Ирмой Кудровой, как ее к стенке там ведущие прижимали, бедную (филолог, цветаевед, была гостем передачи НТВ «Школа злословия». — Ред.). Люди считают, что могут судить других. Такая-сякая, ребенка привязывала. Но вот, оказывается, Михаила Гаспарова (филолог-классик, литературовед, историк. — Ред.) мама тоже привязывала. За нитку. Ну и потом — а вы «Поэму конца» можете написать? Нет? Ну а чего вы хотите-то? Это же ненормальное явление — «Поэма конца», так? А почему у ее автора должно быть в остальном-то все нормально? В стихах же ее это сказано: «Ибо раз голос тебе, поэт, дан — остальное взято». А «остальное» — это же не только богатство, благополучие и счастье в личной жизни. Это все что угодно — и доброта, и жалость, и чувства к окружающим. И к чему угодно. Вернее — ко всему. Не ждите ничего нормального.

 

 

 

     Наша Галина  Юнеман передаёт всем своим друзьям и знакомым из Славянского центра большой привет и пожелания крепкого здоровья и успехов в творчестве. Она сейчас лежит во 2-ой городской больнице (на берегу), ей уже намного лучше, но пролежит до конца марта. Напомню тем, кто не в курсе:  5-го марта её прооперировали в Кардиохирургическом центре, заменили два клапана на сердце. Операция сложнейшая, но Галя всё выдержала, и мы ещё долго будем слушать её красивые песни. Если кто-то желает её навестить, то запомните номер палаты - 419! Или позвоните по номеру 87021692335, ей будет приятно. Заранее всем благодарна за сочувствие! 

 

Сегодня 20 марта 2014 года во всем мире отмечается Международный день леса или Всемирный день защиты лесов, который был основан в 1971 году. Инициатором учреждения данного Дня выступила Европейская конфедерация сельского хозяйства на 23-й Генеральной Ассамблеей в 1971 году, и эта идея была поддержана Всемирной Продовольственной и сельскохозяйственной организацией при ООН (ФАО).

 

16 марта в музее А.И. Цветаевой Славянского центра прошло мероприятие «Музыка в семье Цветаевых». Его провела замечательный педагог, культуролог, музыковед, литературовед Нина Андреевна Мазина. Открыла встречу живая музыка – ученица 8 класса средней школы № 21 и  второй музыкальной школы Павлодара Марина Франк исполнила произведения Гайдна. Н.А. Мазина  иллюстрировала свой рассказ аудиозаписями. С большим интересом и вниманием слушали собравшиеся и доклад, и музыкальные произведения.

 

Н.А. Мазина:

 

Музыка в семье Цветаевых

Хочу поделиться своей любовью к великому труженику Ивану Владимировичу Цветаеву и его семье.

(2-й концерт Рахманинова, первая часть)

 

Иван Владимирович Цветаев выбрал себе невесту певунью - Варвару Дмитриевну Иловайскую. Она долго не соглашалась на этот брак, но отец, Дмитрий Иванович, уговорил. Самому, когда-то, не разрешили соединить свою жизнь со служительницей сцены, певицей Аделиной Патти. Они встречались много раз, подозревали, что Варвара Дмитриевна плод их любви, но соединиться им было не суждено. Отец не хотел для дочери подобной судьбы. Как- то Варвара Дмитриевна спросила Ивана Владимировича: "Как вы думаете, можно италийские эпиграммы положить на музыку? - Отчего же нет, только коротки больно, мало нотам пространства, только разбегутся, а разлиться негде, места нет. - Странная у Вас душа, Иван Владимирович, не сухая, вот море в строках слышите..."

 Семья состоялась. Вышла Варвара Дмитриевна замуж не по зову сердца, а попала в атмосферу такой любви Ивана Владимировича, нежности, обожания и признательности, что со временем ледок был растоплен, и она так же нежно относилась к мужу. Им был подарен дом в Трёхпрудном переулке, в доме появился Беккеровский рояль, и полилась музыка. Варвара Дмитриевна училась пению в Италии. До замужества пела в операх Верди, Россини, теперь появился камерный репертуар, дома пела романсы.

(«Жаворонок»)

 

Семья была счастлива, родилась дочь Валерия, родился сын Андрей, казалось, благополучию не будет конца, но через девять дней после рождения сына Варвара Дмитриевна умерла, оторвавшийся тромб стал причиной трагедии. Горе, постигшее Ивана Владимировича, не описать никакими словами. Потеря любимой женщины стала неутихающей болью до конца его дней. Но жизнь есть жизнь, детям нужна мать, дому хозяйка, он женился на Марии Александровне Мейн, ему показалось, что она похожа на Варвару Дмитриевну. Валерии было восемь дет, а Андрею год. Это был союз двух одиночеств. Она не могла соединить свою судьбу с любимым человеком, он не мог расстаться со своей любимой.Теперь семья строилась на глубоком уважении, взаимопонимании, взаимопомощи. Мария Александровеа была главным помошником в осуществлении главного дела жизни - создания музея изящных искусств. В доме, привыкшем к нежности, любви и свободе, завелись порядки строгости, обязательности. На рояле появились другие ноты и другая музыка. Мария Александровна была отличной пианисткой, училась у Н.А. Муромцевой, ученицы Н.Г. Рубинштейна . Инструментом владела блестяще, могла бы быть концертирующим музыкантом, но в её время женщина на сцену не допускалась. Прекрасно рисовала,училась живописи у Михаила Клодта. Валерия не приняла мачеху. Ноты матери забрала в свою комнату. Со временем Валерия была определена в пансион благородных девиц, появлялась дома на каникулах. Родились Марина и Ася. Теперь звучали Шопен, Григ, Штраус.

 

(«Фантазия -экспромт» Шопена)

 

"Мать залила нас музыкой, такой игры на рояле я, вероятно, уже никогда не услышу" -писала Марина Цветаева. «Марина, именно нотами, ритмом, внутренней мелодией сентиментальных романсов, стала говорить в неполных четыре года стихами. Прокравшись в комнату Валерии, Марина читала ноты как читают очень любимые книги, на одном дыхании, со всеми точками и тире, запятыми, тайным шифром и кодом, заложенным внутри и понятным ей сразу, едва открыла первый лист. Стройность нотных линеек, как колдовство Вареньки Иловайской, незримо и властно, полноводной рекой перетекло в её душу, тут же обратилось морем. Почти всю жизнь Марина, волшебница и фея слова, колдунья рифм искала вокруг себя волшебные образы Вареньки Иловайской, пытаясь постичь главную тайну этой женщины, сумевшей внушить такую любовь, заронившей такую память в сердце и душу отца» (Жернакова) Музыка вошла в её душу с прошлым и настоящим.

 

(Стихотворение «У первой бабки…»)

 

( «Вальс» Шопена)

 

Марину учила игре на фортепьяно мать, в шесть лет она была отдана в музыкальную школу. На рождественском вечере давали «Русалку», «Рогнеду» и … « …тогда мы в сад перелетим, где встретилась Татьяна с ним»,из трёх композиторов она выбрала Чайковского и, когда спрашивали: « Что тебе понравилось? – отвечала- « Татьяна и Онегин».Но почему не «Русалка», всё таки сказка. «Потому что – любовь».Эта не любовная встреча стала определяющей на всю жизнь.

 Анастасия Ивановна писала, что места, дорогие сердцу Марины - Таруса, Коктебель, Чехия и Германия. Там звучала музыка её стиха. Стихи ложились на музыку.

(« Кто создан из камня…»(17 соната третья часть), «Знаю умру на заре» (14 соната первая часть).

 Музыка Д. Шостаковича , М. Таривердиева, А.Петрова, ложилась на стихи.

(«Под лаской плюшевого пледа»)

 Когда Асю усаживали за инструмент, раздавалось тоненькое, но пронзительное "и-и-и". Обучение закончилось, мать пожалела девочку. Андрей играл на мандолине, перед смертью Мария Александровна подарила ему свою гитару. Валерия стала балетмейстером, от музыки не ушла, пела, было замечательное сопрано.

(Шуберт «Интродукция № 3»)

 «У нас и у мамы, должно быть, (писала Анастасия Ивановна), сосёт тоской по всему, что было, что живёт уже только в душе, что прошло. Лирика началась с первого вдохнутого и выдошенного воздуха, с первого запаха, с первого сознания – живу. Свою и Маринину прозу определяла как горный поток. Исток один, с гор, но путь и течения разные. Для зеркальной реки закат –отражение – явь. Водопадом, бурей, явь разбивается».

 Явь, отражённая Анастасией Ивановной - люди, оставшиеся в её благодарной памяти. Она писала: «Стремление запечатлеть, остановить дарованное временем чудо судьбы, чудо встречи, свидетельствующее о бессмертии души человеческой, над которой не властно время. Жизнь, смерть. Но жизнь восторжествует всё равно. И та – вечная, и эта – ПАМЯТЬ». В своей книге «Неисчерпаемое» она вспоминает людей мало известных, но оставивших в её душе след радости встречи, надежды и даже опоры. В лагере на Дальнем Востоке на станции Известковая бывший артист Большого театра – Сладковский, член агитбригады, вдохновенно пел «Клевету»(ария Дона Базилио) Россини. Сам оклеветанный пел ,в честь Россини, в честь своего учителя, пел своё горе, свою невозможность быть понятым, свою погибшую жизнь, и ему стоя аплодировало всё тюремное начальство.

 Уже после освобождения жизнь подарила А.Цветаевой встречу с Анной Герман. На концерт привёл поклонник певицы. «Анна стояла высокая, нежная и печальная. Запела, заколдовала, хотелось слушать ещё и ещё. Сама душа лирики звучала и томилась в невыразимой словами прелести её голоса. Сама любовь тянула к нам руки в каждой песне, само прощание прощалось с нами в её интонациях, в каждой певческой фразе, сама природа оплакивала свой рассвет и своё увядание». Произошло личное знакомство. Анна навестила в больнице Анастасию Ивановну, которая подарила ей книгу «Воспоминания». Знакомство переросло в тёплую дружбу. Письмо Анны Герман: «Уважаемая, дорогая, Анастасия Ивановна! Примите мою благодарность за ваш чудесный подарок, вашу книгу. Я её прочитала и всё время к ней возвращаюсь, особенно в сказочный мир детства. Я там нашла себя, хоть моё детство было трудным. Вы принадлежите к тем людям, которые сохранили в себе детскую чистоту души и сердца. Об этом говорит Ваш светлый, добрый взгляд. Грусти тоже много в ваших глазах, но даже она добро, она прощает. Как мне хочется заварить для Вас хорошего чаю, а потом спеть мои любимые песни, но это невозможно. Вы так близко и так далеко. Уже час ночи и я посылаю Вам тихое и нежное – Спокойной ночи! И лучшие мои пожелания. Будьте здоровы и счастливы вопреки этому шумному и несправедливому свету. Ваша Анна».

 

(Песня «Не спеши»)

 

Встреча с удивительным человеком – Константином Сараджевым, гением колокольного звона, была подарена Анастасии Ивановне. Его колокольные концерты собиралась слушать вся интеллигенция Москвы. Слушали его игру во дворе церкви Святого Марона. «Звон ворвался, взорвав тишину. Словно небо рухнуло! Грозовой удар, гул и второй удар! Мерно один за другим рушится колокольный гром и, вдруг заголосило, залилось птичьим щебетом. Праздник колокольного ликования" - вспоминала Анастасия Ивановна. (Слушаем колокольный Воскресный распев)

 

В книге Анастасии Цветаевой«Amor» есть «Сказка о скрипаче Ягье Эфенди», конечно эта история о любви и о музыке. Сказка началась в татарском селе, где шестилетний мальчик играл на плохонькой скрипке, родные не хотели, чтобы мальчик был музыкантом, он должен быть хуторянином, только дядя Курты услышал душу мальчика и сделался ему другом, подарил хорошую скрипку. У Ягьи стала новая жизнь с радостями, победами, гармонией и мелодией. (Мелодия Глюка)
«О милых спутниках, которые нам свет

 Своим сопутствием для нас животворили,

Не говори с тоской - их нет,

Но с благодарностию - были»...